Госпожа Печалей

Вернер К. Л.

— Это правда, — кивнул Венцеслав. — Мы бы не рискнули явиться сюда, если бы не твоя мудрость. Мы пришли…

Оракул под Вуалью подняла руку, призывая его к молчанию.

— Судя по акценту, ты из Бельвегрода, — сказала она… и покачала головой. — Нет, прошло много лет с тех пор, как Утопленный Город был жив. Там, где некогда процветали люди, теперь море, но в этом море есть остров. Место, где потомки исчезнувшей расы теперь ставят свои дома.

— Мы все пришли из Двойных городов, — сообщил Махьяр пророчице. — Милостью и силой Зигмара жизнь строится на руинах.

— Лишь однажды я слышала речь, подобную твоей. — Оракул под Вуалью повела рукой, словно призывая

из глубин далекие воспоминания. — Ко двору прибыл посланник из другого Владения. Кожа его была не столь смугла, как твоя, и волосы — золотые, как солнце, а голос — такой же. Слова его были подобны железу — сильные, твердые. Он явился к нам из дивного города Азирхейма и поведал о чудесах и величии Бога-Царя. — Мечтательный голос пророчицы стал печальным. — Он оказался слишком чист для Шаиша. Приспешники Темных Богов таятся и в знатных домах. Однажды ночью они напали на него, спящего. Он одолел восьмерых убийц, но, чтобы выжить, нужно было справиться с девятью…

Оракул под Вуалью очнулась от задумчивости и вновь обратилась к Венцеславу:

— Если вы из Двойных городов, то я могу догадаться о вашей цели. Вы ищете способ защитить свой народ от Госпожи Печалей.

Венцеслав на мгновение растерялся, ошеломленный так открыто объявленной целью их похода и не сразу подобрал ответ.

— Мы действительно пришли за этим, — выдавил он наконец. — В путь отправилась небольшая армия, но Госпожа Печалей напала на нас с ордой ночных охотников. Спаслось лишь несколько человек.

— Леди Олиндер! — прошипела Оракул под Вуалью. — У нас с вами общий враг. Я здесь из-за ее хитрости и предательства.

— На Бельвегродском маяке есть проницатель, прибор, способный наблюдать за падением могильных песков на краю Шаиша, — сказала Кветка. — Ученые и чародеи собирают проблески будущего, прослеживая узоры сыплющихся песков. Пророчество призвало нас найти тебя. — Голос ученой стал торжественным и мрачным. — В бой с Госпожой Печалей нас должен был повести герой, избранный судьбой, чемпион обоих наших народов.

— Яхангир, — произнесла Оракул под Вуалью. — Не удивляйтесь. Я вижу тут многое. Я же сказала, если бы не это, никто бы не искал моей мудрости.

Венцеслав ступил на первую ступень, ведущую на помост.

— Яхангир был нашим предводителем, он был избранным. Героем, способным разрушить проклятие леди Олиндер. Без него мы проиграли.

— Проигрывают лишь те, кто теряет надежду, — предостерегла Оракул под Вуалью и погрозила пальцем Венцеславу. — Враги леди Олиндер — особенно враги леди Олиндер — не должны подпитывать дух отчаяния, ибо отчаяние — яд, капающий с ее пальцев. Нагаш назначил ее мортархом Скорби, но она использовала чужое отчаяние задолго до этого. Даже при жизни она была воплощением предательства и манипуляций.

— Но Яхангир был избранным, — повторила Кветка. — Именно ему предначертано было снять проклятие. Что мы можем сделать без него?

— Возможно, ничего. Возможно, многое. Вы пришли ко мне. В последнее время это удавалось немногим. — Оракул под Вуалью подняла руку, указав на дверь. — Вы прошли проверки и доказали, что обладаете смелостью и добродетелью… да, ибо только смелость и добродетель способны увидеть и признать глубочайший стыд. И смирение должно не ослеплять, но помочь осознать собственную ценность.

Оракул под Вуалью поманила их. Венцеслав поднялся на помост. Кветка и Махьяр последовали за ним. Когда все оказались наверху, провидица поднялась с трона и подвела их к чаше из слоновой кости. Венцеслав увидел отражающую поверхность чаши, но то, что сперва он принял

за жидкость, ее наполняющую, оказалось стеклом. Когда-то стекло треснуло, и теперь паутина изломанных зигзагов искажала прозрачную гладь.

Венцеслав присмотрелся. В стекле замелькали какие-то изображения. Каждый фрагмент выглядел своеобразным окном, показывающим людей, места, вещи, разбросанные — капитан почувствовал это инстинктивно — по всему Шаишу.

— Да, — сказала ему Оракул под Вуалью. — Так я обрела свою мудрость. Мой омут показывает мне все, что можно увидеть в этом Владении. — Палец в тонкой перчатке коснулся стекла, убрав воинов в зеленых доспехах, крадущихся по высохшему лесу. На их месте возникли мужчина и женщина возле туманного озера, и рыцарь в золотистой броне, направляющийся к ним, вскинув меч. — Стекло из Тенешпиля, потерянного города. — Палец вновь дотронулся до поверхности «омута», стирая одну картинку и вызывая другую. — Каждый осколок отражает кусочек Шаиша. — Голос провидицы стал очень серьезен, скрытое вуалью лицо повернулось к гостям. — Надо быть очень осторожным, колдуя со стеклом. Некоторые картины слишком ужасны. — Она покачала головой. — Но после стольких лет даже невыносимое становится утомительным.

— Сколько же ты здесь? — спросил Махьяр.

— С тех пор как леди Олиндер погубила империю Долорум, это место — мое убежище, — ответила провидица. — Я была там, когда Скорбящая Невеста должна была выйти замуж за сына верховного короля. — Печаль задрожала в мягком голосе Оракула при воспоминании о старой боли. — Я предостерегала брата. Я предупреждала его, что она коварна, безжалостна и не остановится ни перед чем, чтобы удовлетворить свои амбиции. Но, как и многие, очень многие до него, он был очарован ее красотой, пленен ее самообладанием и остроумием, заворожен ее грацией. Они собирались пожениться, и вся империя праздновала грядущий союз. Уже было зачитано оглашение в великом храме Нагаша и объявлено о помолвке перед богами Долорума. И той же ночью мой брат и мой отец исчезли. В их отсутствие, по обычаям империи, леди Олиндер стала королевой. Другие поверили показному горю леди Олиндер, но меня было не так-то просто провести. Я знала, что это она устранила принца и верховного короля, единственных, кто стоял между ней и троном. — Оракул под Вуалью сжала кулаки. — Прежде чем она добралась до меня, я приказала жрецам и колдунам, которых не обманула ее притворная скорбь, воздвигнуть эту цитадель. Магия, охраняющая мою обитель, такова, что даже леди Олиндер не может справиться с ней. — Провидица снова кивнула на мраморную дверь. — Разве способна она исповедаться в своем величайшем позоре или сознаться во множестве своих преступлений?

— И ты все это время провела здесь? — поразился Венцеслав.

Оракул под Вуалью покачала головой.

— В цитадели нет времени. В этих стенах часы не складываются в дни, дни не сливаются в года. Здесь есть только миг настоящего. И ничего больше, именно поэтому я протянула так долго, именно так не подчинилась смерти, которая отдала бы меня во власть леди Олиндер.

— Значит, ты — пленница? — спросила Кветка.

По собственному выбору и по необходимости, — кивнула Оракул под Вуалью. — Вне этих стен я состарилась бы, как старятся все. Час, проведенный в холмах, отнимает час от отведенного мне срока. Но уже в часе пути от цитадели я стану беззащитна перед злобой леди Олиндер. Она не забывает обо мне — и никогда не забудет. Она ждет, чтобы отомстить. — Женщина провела пальцами по стеклу, меняя все сцены в осколках на новые. — Только что-то чрезвычайно важное может заставить меня покинуть мое убежище.