Госпожа Печалей

Вернер К. Л.

Сорайя вогнала посох в щель между камнями возле тропы, обозначая свое открытие. Потом поспешила к подножию холма, по пути оповещая товарищей о находке. Когда собрались все, Венцеслав, не мешкая, принял решение.

— Тропа, которую нашла Сорайя, — именно то, что мы искали. Тропа явно намеренно укрыта от посторонних глаз, и это, по-моему, подтверждает, что она ведет к вершине. Посмотрим, сможем ли мы добраться по ней до цитадели. — Венцеслав, хмурясь, окинул взглядом острые скалы. — В любом случае хоть какой-то участок пути нам не придется карабкаться.

Маленький отряд последовал за Сорайей к валунам. Когда они приблизились,

вперед выступил Зорграш, чтобы осмотреть землю между громадными камнями. Изучив тропу, он повернулся к остальным и покачал головой:

— Ни следов, ни запахов. Не могу сказать, что этот путь никуда не ведет, скажу только, что им не пользовались очень долгое время.

— Давайте я пойду первой, — предложила Сорайя и мотнула головой в сторону склепорожденного. — Зрение у меня лучше, чем у него. Если что-то не так, я увижу это раньше.

Венцеслав медленно кивнул.

— Будь осторожна. Зорграш пойдет за тобой. Может, он и близорук, но следы распознает лучше любого из нас. — Капитан снова взглянул на холм. — Возможно, кто-то и был здесь, но нашел тропу, уже совершив восхождение.

— Я буду осторожна, — заверила капитана Сорайя. И зашагала вперед, пройдя между двух валунов. Оказавшись так близко к ним, она снова задумалась о том, каким странным способом раскололи эту скалу. Зорграш пропустил Сорайю вперед на дюжину ярдов и тоже двинулся по тропе, то и дело останавливаясь и изучая землю в поисках не принадлежащих солдату следов. Чуть позади склепорожденного тащилась остальная группа.

Сперва идти было легко, но вскоре тропа круто пошла вверх. И даже возбуждение от того, что они наконец так близки к цитадели, не подстегнуло Сорайю, не придало ей сил. Измученные мышцы ног протестовали при каждом шаге и словно горели огнем, прожигая кожу. Боль нарастала, терзая чувства, кружа голову. Женщина начала терять сознание и в какой-то ужасный миг налетела на камни, огораживающие тропу.

Вспышка страха сразу прогнала головокружение. Сорайя смотрела с высоты в сотню футов вниз, на склон. Острые скалы ждали, когда она потеряет равновесие и упадет, рухнув в сырой мрак трясины. Впрочем, едва ли горные кряжи оставили бы что-нибудь на поживу Болотным Курганам. Отсюда они выглядели кривыми зубами, готовыми растерзать жертву.

— Зигмар, дай мне сил! — взмолилась Сорайя, отмахнувшись от поспешившего к ней Зорграша. — Ничего, минутная слабость. Сейчас все будет в порядке.

И с облегчением увидела, что проводник остановился, передавая ее заверения остальным.

Сорайя поднялась с земли и вскинула голову. По ее прикидкам, она одолела уже полпути к вершине. Еще чуть-чуть, и они будут на месте. У цитадели Оракула под Вуалью.

Такая же усталая, как и до обморока, Сорайя возобновила подъем. Склон сделался очень крутым, женщина буквально распласталась по нему, хватаясь руками за подворачивающиеся выступы. Обещание быть осторожной и дать возможность Зорграшу изучить тропу оказалось нереально сдержать. Она чувствовала себя ящерицей, взбирающейся по стене; она ползла на животе судорожными рывками, застывала на месте для секундной передышки и снова бросалась вперед.

Теперь жгучая боль полыхала не только в ногах, но и в руках. В них как будто втыкали раскаленные иглы, и каждое движение только усиливало мучения. Сорайе отчаянно хотелось остановиться и передохнуть. Но каждый раз, когда она уже готова была поддаться усталости, она смотрела вниз. И видела, каким маленьким

стало болото и как высоко она взобралась. Если остановиться на таком крутом склоне, куда она соскользнет? Сколько отвоеванного у горы пространства потеряет — только чтобы начать восхождение заново? Вершина уже наверняка недалеко. Вершина, где земля должна быть плоской, чтобы на ней могла угнездиться цитадель. Место, где Сорайя наконец сможет отдохнуть в безопасности.

Рассветное зарево расплылось уродливым синяком за горной грядой. Ночь с угрюмым негодованием отступала, цепляясь за каждую тень, словно желая хоть как-то удержаться в наступающем дне. Сорайя повернула голову и посмотрела на Болотные Курганы. Там были едва различимые мерцающие испарения, рассеивающиеся, ускользающие в те ямы, в которых скрывались, пока не выходили наружу в поисках жертв.

Потом Сорайя посмотрела вперед — и заморгала, не веря своим глазам. Секунду назад ей казалось, что впереди ее ждет путь не меньше, чем тот, что остался позади. Теперь же она видела, что это не так. Тропинка тянулась еще на несколько дюжин футов, а там… там была вершина! Сорайя ликующе вскрикнула:

— Спасибо, Великий Зигмар, за то, что поддержал меня в этом испытании!

Однако благодарственная молитва ее оборвалась, когда она вновь посмотрела вниз. Не на болото, а на саму гору. Сорайя поднималась по ней всю ночь — как и все остальные. Они преодолели тысячи футов, не только огибая склон, но и двигаясь вверх по нему. Сама крутизна тропы говорила о том, как высоко они должны были взобраться. А теперь, опустив глаза, она увидела подножие кручи всего в паре сотен футов под собой!

Голова бешено закружилась, и Сорайя вновь пошатнулась. Она совершенно потеряла ориентацию и не из-за высоты, а из-за ее отсутствия. Это же невозможно! Совершенно невозможно! Сорайя застонала — и опрокинулась. Увидела, как острые камни ухмыляются ей навстречу.

Потом все почернело.

Махьяр присматривал за Сорайей и Гаевиком, пока остальные спали. Подъем вымотал всех, но поскользнулась только Сорайя. Пролетела она меньше дюжины футов, однако острые камни серьезно поранили ее. Зорграш и Ратимир спустились и принесли женщину. Странно, однако, что несчастный случай произошел, когда она была всего в нескольких футах от вершины.

Кветка, превозмогая усталость, помогла Махьяру перевязать раны азиритке. И рухнула сразу же после того, как обмотала ногу Сорайи последним бинтом. Махьяр перенес ее чуть в сторонку, чтобы она могла растянуться на земле.

— Да хранит вас Зигмар, — помолился он, глядя на своих подопечных. Ну конечно, естественно, что ему поручили присматривать за Сорайей после того, как он взял на себя заботу о Гаевике. Одна пострадала телом, другой — умом. Кветка была уверена, что Сорайя поправится. А вот насчет чародея оставалось только гадать. Никакие сведения из книг Кветки не могли дать ответа по этому поводу. И даже ученая согласилась, что молитва сейчас — единственное, что они могут сделать для заклинателя.

Махьяр повернулся и посмотрел на вершину. По его прикидкам, она была ярдов двести в поперечнике, но, в отличие от зубчатых склонов, здесь преобладала земля, а не камни — почва, утрамбованная в своего рода плато. Здесь ничего не росло, не было вообще никаких признаков жизни, даже птиц. Было только то единственно важное, ради чего они сюда пришли. Цитадель.