Господство
Шрифт:
И принесли новую способность проникновения в суть.
Пенелопа села. Кевин еще спал. Видимо, на свою постель он перебрался ночью. Она сползла на пол, прокралась к окну, отодвинула штору и выглянула на улицу. Утро было на редкость ясным и солнечным, и от этого на душе стало еще светлее.
Пройдя через все эти ужасы, сопротивляясь им, Пенелопа все время заставляла себя забыть, что она менада, пыталась отказаться от этого и подавить в себе.
Но теперь она поняла, что именно это их и спасет.
Что происходит с Дионисом
Пенелопа посмотрела на небо.
Она знала, что надо делать.
Кевин проснулся через час или больше того. Стоило Пенелопе встретиться с ним глазами, как он тут же оказался с ней рядом.
– Знаешь, – проговорила она, – а ведь ты мне никогда не нравился.
Кевин отпрянул, шутливо обидевшись.
– Я? Неужели?
Она замялась.
– Ты казался мне таким… Я не знаю. Таким грубым.
– Грубым? – Кевин засмеялся. Смех прозвучал почему-то слишком громко и неестественно, оказался каким-то удручающе неуместным в данных обстоятельствах. – Ты, наверное, думала, что я один из тех, кто тусуется в этих в шайках?
– Не совсем так. Ты мне казался… я даже не знаю…
– Ну а теперь ты по-прежнему считаешь, что я грубый?
Она покачала головой и кокетливо улыбнулась.
– Ты лапочка.
Он снова засмеялся и начал надевать рубаху.
– Давай-ка возвратимся к действительности. И обсудим животрепещущий вопрос: что делать?
– Мы должны его убить.
Он пристально посмотрел на нее.
– Мне показалось, что совсем недавно ты говорила, что он все еще Дион, что ты не можешь его убить и не позволишь нам.
– Это единственный выход. – Она глубоко вздохнула. – Дион больше не вернется.
– Но…
– Я думаю, он хочет, чтобы мы так сделали.
Кевин на мгновение задумался.
– Но как мы это сделаем? Ведь мы не сможем даже приблизиться к нему.
– Я думаю, – медленно произнесла она, – что нам нужно напиться.
– Нет!
– Ну, может быть, не совсем напиться, – согласилась она. – Но я думаю, мне немного вина следует принять обязательно. Это единственный путь, чтобы я влезла в… во все это.
– Ты будешь….
– Такая же, как они? – Она покачала головой. – Не думаю. Столько, чтобы потерять над собой контроль, я пить, конечно, не собираюсь. Выпью так, чтобы возбудить свои способности в достаточной степени. И не больше.
– Но что это даст?
– Это поможет мне стать такой, какой я должна быть.
– Менадой?
– Менадой.
– Ну и что тогда?
– Я разорву, уничтожу его.
В комнате повисла тишина. Кевин откашлялся, начал что-то говорить, затем снова замолк.
– Я не виновата, что такой уродилась, – мягко продолжала Пенелопа. – Но я такая, какая есть. Я могу с этим бороться, могу это подавлять, стараться не замечать в конце концов. Но я могу также попытаться использовать это в наших целях. – Она подошла
Он с трудом заставил себя улыбнуться.
– Как хорошо ты придумала. Но какую роль в этом действе ты отводишь мне?
Она потрепала его по плечу.
– Это мы решим чуть позже. А пока пошли. Давай сообразим что-нибудь на завтрак. Нам сейчас нужно много энергии.
В дальнем углу кухонного шкафа они нашли непочатую бутылку вина. Тот, кто жил здесь, в этом домике (она или он), выпивохой явно не был. Эту бутылку хозяину кто-то, по-видимому, подарил, и она так и стояла в шкафу нетронутая, с красной ленточкой, спрятавшись за банкой с мукой, и ждала их.
Пенелопа взяла ее, прочла этикетку и улыбнулась.
– Галло. Не Аданем, но, я полагаю, сойдет.
Сейчас в машине бутылка лежала на сиденье между ними. Сидя за рулем, Кевин бросал иногда на нее косые взгляды. За завтраком Пенелопа к ней не притронулась, боялась непредсказуемой реакции. Было решено, что она выпьет в самую последнюю минуту.
Вино.
Она посмотрела на бутылку, неожиданно почувствовав, что сгорает от нетерпения. Ее вдруг переполнило какое-то радостное ожидание, и если бы она сейчас пошла на поводу у своих желаний, то немедленно бы ее откупорила и опустошила одним глотком.
Кевин хмуро смотрел перед собой.
Пенелопа была уверена, что это единственно правильный выход.
После приключений последних нескольких дней их костюмы выглядели неприглядно – грязные, с неприятным запахом, – но в данный момент одежда им вообще была не нужна. Она заставила Кевина снять рубашку и с помощью ножниц превратила его джинсы в короткие шорты.
Свои вещи Пенелопа просто разорвала, а теперь придирчиво разглядывала себя в зеркале, прикидывая, достаточно ли у нее «приличный» вид для той роли, которую она собиралась сыграть. Ей хотелось сказать что-то легкое, юморное, превратить все, чем они сейчас занимались, в шутку, но вместо этого девушка повернулась к Кевину и сообщила:
– Когда приедем на место, я обнажусь до пояса.
Он тоже, вероятно, мог бы ответить чем-то смешным, но сейчас только молча кивнул.
Улица, ведущая к бывшей ярмарке, была забаррикадирована обломками мебели, стволами поваленных деревьев, мусором и трупами животных. Они припарковали машину поближе к офису фирмы «Авис», где Пенелопа побывала совсем недавно. Выйдя из машины, она глубоко вздохнула, сбросила рубашку и поежилась, хотя припекало солнце. Ей показалось, что более обнаженной, более выставившей себя напоказ ей еще никогда в жизни бывать не приходилось. Кевин старательно отворачивал глаза, а если не получалось, то смотрел только на ее лицо.