Господин посол
Шрифт:
Кабинка не закрывалась, только задергивалась штора. Изнутри её ярко освещали два рефлектора на подставке в одном из углов. Матрац на полу был закрыт цветастым покрывалом. Над ним красовались две надписи: "Если кто-то лапает модель, сеанс окончен" и "Давать модели чаевые не возбраняется".
Мужчина застенчиво возился с фотоаппаратом, делая вид, что не смотрит, как Патрисия раздевается. Оставшись нагишом, она села на матрац и взглянула на него.
– Вы... мм-м... очень здорово выглядите, - заметил мужчина.
Она кивнула.
–
– Ну... м-м, думаю, для начала на коленях.
Она стала на колени, он долго щурился в визир, пытаясь поймать резкость, пока наконец не нажал кнопку. Она села на корточки и скрестила руки на груди, пока он с минуту дожидался снимка. Оказалось, что снимок вышел нерезкий, так что ей пришлось подняться показать ему, как читать цифры на шкале фокусировки.
Мужчина попросил сесть точно так же ещё раз. На этот раз снимок получился нормальный. Мужчина довольно ухмыльнулся и нагнулся, протягивая его Патрисии.
– Вы замечательно выглядите, - снова заметил он.
– У вас... мм-м, у вас красивая грудь.
– Как мне теперь стать?
Он попросил её лечь на спину и сделал фото, на которой из-за перспективы её ступни казались вдвое больше всего остального. Потом снова стать на колени и держать груди скрещенными руками, а потом - поддерживать груди ладонями.
Она уже начинала потеть от жара ярких ламп, и пока он ждал очередной фотографии, вытерла лицо своей клубничного цвета рубашкой.
Интересно, а ему не жарко?
– подумала она. Мужчине не пришло в голову снять хотя бы плащ. Каждый снимок он опускал в глубокий карман.
– Вы делаете это, чтобы заработать на жизнь?
– спросил он.
– Нет. Только чтобы время от времени получить лишние деньги.
– А к этому привыкаешь?
– Что вы имеете в виду?
– Ну... я хотел сказать, вас это все ещё смущает? Так сказать, сейчас вы смущены?
Патрисия тряхнула головой и рукой откинула волосы с лица.
– Конечно, очень смущена. А вы бы не были?
Он вынул очередной снимок, мгновение смотрел на него, протянул взглянуть ей. Потом отложил фотоаппарат и сел на край матраца. Украдкой мужчина посмотрел на часы, и Патриция поняла, что он не хочет израсходовать все восемь снимков раньше времени и потому решил поговорить. Этого она и ожидала.
– Из Нью-Йорка?
– спросил он.
– Нет.
– Кажется, здесь все приезжие, - мужчина вынул все снимки из кармана плаща и проглядел ещё раз.
– Некоторые недурны, - заметил он.
Патрисия прислонилась к стене и постаралась руками побольше закрыть груди. Заметив капельки пота на груди, она потянулась за рубашкой и промокнула влажную кожу.
Мужчина пристально её рассматривал.
– Давно этим занимаетесь?
Она пожала плечами.
– Месяца четыре - пять.
Его глаза блуждали вверх-вниз по её телу, будто он пытался запомнить её всю.
– Вам это нравится?
Это спрашивали многие.
– Нет. Не очень. Но работа несложная, деньги неплохие, а сейчас они мне здорово нужны.
Он долго молча смотрел на нее, потом
– Лягте снова на спину, пожалуйста.
Патриция отодвинулась на середину матраса и легла.
Он стоял над ней. Некоторое время просто смотрел на неё и хмурился. Наконец сказал:
– Не могли бы вы раздвинуть ноги?
Приблизительно того же раньше или позже хотели все, и она даже удивилась, что это не случилось раньше. Именно такими вещами и торговал Изи. Она облизала губы, закрыла глаза, слегка подняла колени и широко расставила ноги, так, как всем им нравилось. Патрисия была натуральной блондинкой, и редкие волосики у неё на лобке просвечивали. Когда она развела ноги, розовая влажная вагина засверкала на свету.
Мужчина очень быстро сделал снимок, будто боялся, что она сведет колени раньше, чем он успеет снять. Готовую фотографию он ей не показал. И попросил ещё раз принять ту же позу. На этот раз он опустился на колени на краю матраса и сфотографировал изблизи. Это был последний кадр.
Пока Патрисия одевалась, мужчина снова просмотрел свою добычу. Он ни словом с ней не перемолвился, зато дал два доллара на чай.
Прежде чем вернуться к столу Изи, она проглотила две таблетки "оби" и запила водой. Они вытащат её из того полубольного состояния, которое всегда приходило после сеансов в кабинке.
Патриция знала, что не должна переживать по этому поводу, если честно, все это ненатурально и глупо. Но она переживала, и иногда спустя несколько дней вдруг покрывалась мурашками от мысли, как какой-нибудь мужчина где-нибудь в гостинице мастурбирует над её фотографиями. Но зато она получала восемь долларов с каждого плюс чаевые. И как говорила Памела - та тоже работала здесь, пока беременность не стала слишком заметна - это куда легче того, что приходится за восемь долларов делать другим.
– Скажи-ка мне вот что, - попросила она Изи, наблюдая, как тот проверяет камеру в поисках повреждений после очередного клиента. Предположим, человек задумал серьезное предприятие, которое может принести настоящие деньги. Ты с ним говорил бы? Куда можно обратиться с такими планами?
Изи оторвался от камеры, и глаза его сверкнули веселым любопытством.
– Пока Изи в деле, тебе не нужно беспокоиться ни о крупных предприятиях, ни о больших проблемах. Пока у Изи есть это местечко, ты всегда получишь свой кусок хлеба.
– У моих друзей есть идея, - пояснила она.
– Пока только идея, но крупная. Я хочу сказать, действительно крупная.
Изи кивнул и покачал головой.
– Они всегда крупные... Говорю тебе, лучше делать немножко тут, немножко там... чем то, о чем ты говоришь. Крупные идеи - большие неприятности.
– Мои друзья такой совет не примут, Изи, - вздохнула она.
– Я возможно. Они - нет.
– Очень плохо.
– Я просто спросила, с кем им надо поговорить?
Изи смотрел мимо неё на кушетку в другом углу, где скучающие девушки нервно ощипывали бахрому. Потом нахмурился и покачал головой.