Господин посол
Шрифт:
И грохнул дверью.
13 сентября
До Джоша донесся чуть слышный металлический голос Памелы. Он сидел на заднем сиденье "понтиака" и держал рацию возле уха. Фрэнк расслышал достаточно, легонько шлепнул Патрисию по ноге и скомандовал:
– Поехали.
Она резко повернула на 52-ю улицу, потом налево на Первую авеню и медленно поплыла на север в потоке транспорта. Оба пассажира напряженно вглядывались во тьму за окном. Но пристального взгляда не требовалось. Черный "мерседес" вскоре обогнал их под мостом Квинсборо, и Патрисии приходилось
– Еще ближе, - велел Фрэнк.
– Этой машины они не знают.
Патрисия пристроилась за "мерседесом" и сократила дистанцию.
Джош, положив руки на спинки передних сидений между Фрэнком и Патрисией, не отрывал глаз от "мерседеса".
– Он там, да?
– спросил он.
Патрисия кивнула.
– Там.
Весь день она была немногословна, но когда открывала рот, голос звучал спокойно. Большие круглые солнечные очки скрывали брови и скулы вместе с глазами. Запястья опоясывали красные рубцы и черные струпья - память о веревках. В остальном она была как всегда прехорошенькой - вела машину босой, одетая в песочные "ливайсы" и клубничного цвета рубашку.
– Что с теми линзами, которые купил Марк?
– спросил Джош.
Он говорил про стекла от автомобильных фар, которые Марк купил, чтобы смастерить мигалку на крышу их "полицейской" машины.
– Они подойдут?
– Вполне, - кивнул Фрэнк.
– Я сделаю так, что подойдут.
– И покрасишь красным?
– Конечно. Первым делом. Это совсем несложно.
– Машины почти готовы?
– спросила Патрисия.
Фрэнк кивнул.
– Еще пара дней. Нам понадобится бляха таксиста. Ее несложно подделать - если считать, что вблизи никто разглядывать не будет. Все, кроме этого, готово.
– Знаешь, Фрэнк, - начал Джош, положив руку тому на плечо.
– Ну?
– Хочу тебе сказать: я могу понять, как ты покрасил обе машины и по трафарету вывел нужные буквы, но эти работы с металлом, изготовление сирены и мигалки из всякой рухляди - предел того, что мне доводилось видеть.
Фрэнк ухмыльнулся и залился краской.
– Спасибо исправительной системе... Там меня научили работать с металлом.
– Такое мастерство, - не унимался Джош.
– Не думаю, чтобы тебя такому научили. Думаю, у тебя талант.
Фрэнк расплылся в улыбке.
– Ну, думаю, это семейное - я насчет таланта к разным поделкам. Мой старик - отец, я имею в виду, - был хулиган и пьяница, но своими руками творил чудеса. Думаю, ему просто приходилось это делать. Он мог смастерить что угодно из ничего, и этим приходилось заниматься почти все время. Он мог все.
– Ценный талант, - серьезно заметил Джош.
– Ну, умер он спокойно - что называется, в благоденствии. Но я вспомнил одну забавную вещь. Много лет я и думать об этом забыл. У него была такая песенка... Ты когда-нибудь такое слышал?
И Фрэнк, отчаянно фальшивя, почти фальцетом, спел песенку отца мотивчик из "Индейки на соломе":
Как-то жил чудак-старик
С деревянною ногой;
Он к
И доволен был судьбой.
Подобрал он горсть болтов,
Две консервных банки,
Смастерил грузовичок
И катал как в танке.
Он рассмеялся, повернулся к Патрисии и увидел, что та тоже смеется.
Они остановились на перекрестке и ещё раз получили шанс рассмотреть человека в "мерседесе". Патрисия встала почти впритык. Посол разговаривал с помощником, который, похоже, сопровождал его повсюду. Помощник сидел лицом к послу, весь почтительность и внимание, тогда как посол смотрел вперед и, кажется, ни разу к нему не повернулся.
Через некоторое время Фрэнк потерял к ним интерес и заговорил снова.
– Я вчера нашел латунь для полицейских блях. Немного отполировать, и готово.
– Как ты считаешь, скоро мы сможем им заняться?
– спросил Джош.
– Я как раз собирался спросить у тебя, - хмыкнул Фрэнк. У нас ещё есть чем заняться, но пора думать о дне "Икс".
Не успели смениться огни светофора, как "мерседес" сорвался с места и помчался на север. И снова он не свернул на запад ни на 63-ей, ни на 65-й. И снова Лал Али Хаваб катил отнюдь не в консульство. Патрисия держалась прямо за "мерседесом".
– Это, конечно, не мое дело, - заметил Фрэнк, - но вы уже решили, как будете выбираться из города, когда получите деньги?
– Кое-какие планы у нас есть, - заверил Джош.
– А у тебя?
– Лучше о них забудьте, - буркнул Фрэнк.
– Все остальное не имеет смысла, если после этого не убраться подальше. И это может оказаться самой сложной, самой опасной частью операции. Вся страна будет знать, кто мы. Нас станет искать каждый коп от фэбээровца до сельского шерифа.
– Я всегда хотела, чтобы мой потрет красовался на каждой почте, улыбнулась Патрисия.
– Уж лучше там, чем в канаве на Восьмой авеню, а, Фрэнк?
Фрэнк пропустил её слова мимо ушей.
– Я думаю, уносить отсюда ноги - это та часть операции, в которой я не собираюсь составлять вам компанию. Ведь таким был уговор, верно? Как только деньги попадут нам в руки, партнерству нашему конец.
Патрисия сверкнула глазами и холодно подтвердила:
– Верно.
Тут Фрэнк замялся.
– Но... мне очень не хотелось бы, чтобы Пэтти угодила за решетку. И ты, Джош, тоже.
– Мне тоже не хотелось бы, чтобы ты отправился в тюрьму, - с легким сарказмом согласилась Патрисия.
– У нас есть друзья, - сказал Джош.
– У таких, как мы, друзья есть везде. Ты говоришь, наши имена станут известны повсюду. Правильно, станут. Повсюду. Для многих мы станем героями, и они захотят нам помочь. Сделают все, что смогут.
Фрэнк покачал головой.
– И чем на большее число друзей вы надеетесь, тем больше у вас шансов влипнуть.
– Наши люди не предадут, - возразила Патрисия.
– Мы знаем, что делаем.
Фрэнк посмотрел на Джоша, потом на нее.
– Рад это слышать, - сухо буркнул он и отвернулся, разглядывая "мерседес".