Господин моих ночей

Ардова Алиса

Верена замолчала, давая мне прочувствовать все коварство ловушки, в которою я угодила, и уже спокойно закончила:

— Прощайте, Элис. Верю, вы поступите разумно, и мы больше не увидимся. Вы мне нравитесь, правда, я бы не отказалась от такой подруги. Жаль, что жизнь повернулась так, что мы можем быть только врагами. А противник я беспощадный, так что лучше уйдите с моего пути.

Улыбка, легкий кивок, и высшая, не дожидаясь ответа, шагнула к подъехавшему экипажу.

***

— Вот скажи, что мне делать?

Мы сидели с Хвичем на подоконнике, я — свесив ноги вниз, он — прижавшись ко мне и блаженно щурясь.

Смотрели, как солнце заливает закатными лучами город, и беседовали. Вернее, я пыталась посоветоваться с горгулом, потому что больше, собственно, советоваться оказалось не с кем.

— Родных я впутывать в это не могу. И не хочу.

Фамильяр согласно кивнул.

— Рик сейчас далеко.

Еще один кивок.

Рик...

Мы очень сблизились с ним после истории с Сэлмоном. Маг сберег мой секрет, никому не сообщил о том, что случилось, и ни разу не упрекнул. Общая тайна связала нас, сроднила. Харту я бы точно обо всем рассказала и попросила бы совета. Но его, как назло, не было в городе. Накануне, перед встречей с Вереной, он как раз заходил попрощаться. Сказал, что временно уезжает из Кайнаса по делам службы и когда вернется, неизвестно.

— Не прошу ждать, знаю, все равно не будешь. Ни ждать, ни вспоминать, — криво улыбнулся он, уже стоя в дверях.

— Буду... Обязательно буду, — заверила я торопливо. — И ждать, и помнить. Здесь, в Кайнасе, ты мой единственный друг.

— Друг, — протянул он. Дотронулся до моего плеча, на мгновение сжал и тут же отдернул ладонь, будто обжегшись. — Пусть так. Все лучше, чем ничего. До свидания, Эли. Я вернусь, обещаю.

Он отвернулся и, не оглядываясь, быстро пошел по улице. Я смотрела ему вслед, а в груди саднило, словно мы виделись в последний раз...

Горгул завозился, устраиваясь поудобнее. Я чуть подвинулась, чтобы освободить ему место, и продолжила.

— Айтону наш разговор с Вереной передать?

Фамильяр фыркнул, то ли соглашаясь, то ли протестуя.

— А что я ему скажу? Твоя невеста недовольна, что мы с тобой так часто встречаемся, и требует, чтобы я разорвала контракт и отказалась ехать в Лагор? Так невеста все-таки, имеет право на недовольство. Кто бы в ее положении не нервничал? И я, в любом случае, не собираюсь продлять договор, для Айтона это не новость. Она не угрожала ни моей жизни, ни здоровью. Пообещала следить… Но, если я ни в чем не виновата, меня ее слежка и не затронет никак. А если что-то скрываю... Айтон обязательно спросит, почему я испугалась. Начнет интересоваться, расследовать... Тут уж и про моего... гм... гостя станет известно.

— Плохой человек... — встрепенулся Хвич. — Уничтожить. Сбежал... Жаль…

Горгул почти сразу же, непонятно каким образом, узнал, что я вывела бывшего жениха из города, и, в отличие от Рика, до сих пор ворчал, ругая меня за это.

— Молчала... Зря, — привычно забубнил фамильяр. — Загрыз бы... Р-р-разорвал.

Он кровожадно оскалился.

— Вот потому и молчала.

Поежилась, представляя, как горгул раздирает ли Парса на части. Только этого мне и не хватало.

— Так что делать, Хвич?

На самом деле, я уже все для себя решила.

Первым порывом, действительно, было пересказать все Айтону, но... Сначала мучительно подбирала слова, думала, с чего начать, а потом этот разговор и вовсе показался неуместным.

Высший в последние

дни приходил хмурый, озабоченный, очень уставший. Молча обнимал, прижимал к себе, шумно вдыхал, застывал на некоторое время, и я чувствовала, как он постепенно расслабляется. Я не представляла, с чем это связано: с сорванным ритуалом или новыми нападениями чистых — поговаривали, что они снова стали активно уничтожать патрули и грабить обозы. Айтон не касался этой темы, словно нарочно оставляя дела службы за пределом нашего с ним круга. Я знала только, что у моего мага накопились проблемы, требующие срочного решения.

Иногда он пропадал сутками. Вот и сегодня, например, я опять коротала вечер у себя дома в компании Хвича. Так что, когда мы с Айтоном наконец встречались, я забывала обо всем, стараясь отогреть его, усмирить тьму. Которая все никак не успокаивалась — я это ясно ощущала — волновалась и ворчала, чем-то недовольная.

Мои жалобы на невесту высшего выглядели бы в этом случае вздорным капризом, ревностью невесть что возомнившей себе дамочки.

— Нет уж, Сахтар с ней, с этой Вереной. Сама разберусь, — произнесла решительно. — Сэлн ушел... Да если бы и вернулся, помогать я больше не собираюсь. Ни ему, ни кому-то другому из чистых. Все долги уплачены. Хватит. Буду вести себя осторожно, следовать правилам и законам, и леди Тэйн не сможет меня ни в чем упрекнуть. Так ведь?

Я потрепала Хвича за ухом.

— Хозяин — тво... — тут же завел свою любимую песню фамильяр.

— Если еще раз скажешь, что он — мой, покусаю, — перебив, строго предупредила я. Горгул смешно выпучил глаза и запнулся. — Не понимаю я этих намеков, а ты не хочешь объяснять. Так что, лучше молчи.

— Вы, люди, странные... — пожал плечами горгул. — Сильные, но слабые. Зрячие, но слепые. Умные, но глупые... Суетитесь. Мы знаем... Видим истину. Спокойны...

— И в чем же истина?

— Хозяин — твой, ты — наш...

—Все-все, достаточно, можешь не продолжать, спасибо. — Я спрыгнула с подоконника. — Нэсса вышла ненадолго, мне нужно проверить, как там малыш. Ты подождешь или...

— Пора — с сожалением откликнулся горгул. Расправил крылья. Ободряюще осклабился на прощанье. — Не волнуйся. Вы с хозяином вместе. Иначе никак.

И улетел.

Легко сказать, не волнуйся. Я старалась, честно. Но вокруг меня вдруг стали происходить непонятные события, невольно заставляя напрягаться, беспокоя сердце смутной тревогой.

А началось все вроде бы с мелочей.

Однажды утром, выбегая из дома, я заметила на пороге мясной лавки Сетнера.

В последнее время мясник перестал прятаться от людей, снова стал показываться на улице и, судя по всему, опять взял бразды правления в магазинчике в свои руки. Я давно не заглядывала к нему лавку, и меня вполне устраивало, что он мелькает где-то вдали, не делая попыток ни приблизиться, ни даже поздороваться.

Так что само по себе появление Зака, хоть и не доставило никакого удовольствия, не было чем-то из ряда вон выходящим. Мое внимание привлек не он. Рядом с Сетнером стоял какой-то человек в длинном плаще с капюшоном, полностью скрывавшим фигуру, когда я спускалась с крыльца, эти двое как раз о чем-то заинтересованно разговаривали. Чужаки на нашу тихую улочку забредали очень редко, всех местных я прекрасно знала и никого в такой одежде не могла припомнить.