Господин моих ночей

Ардова Алиса

Айтон не дослушал мою сбивчивую мольбу и клятвенные обещания. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы переместиться вместе со мной назад, в наш дом, оценить обстановку, расспросить целителя и выгнать всех из комнаты роженицы, оставшись с ней наедине.

Я медленно спустилась в прихожую, упала на тот же стул — будто и не уходила никуда — и окаменела, прижавшись к теплому маминому боку. На кухне, понизив голос, переговаривались лекари, которых Уна вызвалась покормить. Сама служанка неслышно сновала от стола к печи, время от времени горестно вздыхая.

Минуты

тянулись густой патокой, а мне оставалось только ждать и горячо молиться.

Пресветлая Каари, сжалься, будь милосердной. Позволь Нэссе и ее ребенку жить. Просто жить.

Когда раздался первый детский крик — громкий, уверенный, я сначала не поверила своим ушам. Подскочила на стуле, заметалась, не зная, что делать, бежать к Нэссе или оставаться на месте и ждать высшего. Остальные тоже зашевелились, затоптались. Из кухни торопливо вышли лекари, и мы столпились перед лестницей, взволнованно косясь друг на друга.

Айтон появился через несколько мучительно долгих мгновений. Нашел меня взглядом, кивнул, отослал лекарей и служанку к Нэссе, и задержал нас с мамой.

Сосредоточенный, серьезный, чуть уставший — для всех остальных он оставался зловещей фигурой без лица, но только не для меня.

— Мальчик. Живой. Оба живы и через несколько дней будут здоровы, — произнес отрывисто. — Тьма заботится о своих людях.

— Тьма? — переспросила мама тоненько.

— Да. Ребенок умирал. Элис просила спасти его, и я призвал силу, которой служу. Тьма согласилась стать повитухой, теперь дитя посвящено ей.

— И что это значит? — голос мамы дрогнул.

— Может, и ничего, — хмыкнул Айтон, — а может, очень многое. Посмотрим. В любом случае, его бог отныне Сахтар, а не Каари. Я хотел, чтобы вы об этом знали. Как сообщить матери ребенка, решайте сами.

Глава 17

Прошло не меньше пяти дней, прежде, чем мы решились рассказать обо всем Нэссе, хотя они с ребенком очень быстро шли на поправку.

То, что с ними происходило, казалось невероятным. Я помнила, что говорил целитель, и прекрасно знала, что, если матери с новорожденным в этом случае удается выжить, они не приходят в себя столь стремительно. Женщины долго не встают с постели, чахнут, медленно угасают. Дети растут болезненными, хилыми, постоянно хнычут. А тут...

Невестка поднялась уже к вечеру третьего дня, а кормить начала сразу же, и молока у нее было много. Малыш прекрасно ел, много спал, мало плакал, смотрел на мир любопытными, не мутными, а удивительно ясными глазами и выглядел бодрым и здоровым.

Лэйр Сюфрэ, навестивший нас на другой день после родов, подтвердил эти выводы: у Нэссы и моего племянника все в полном порядке. Ни за что бы не поверила, если бы все не происходило на моих глазах. Неужели Сахтар и его тьма так могущественны? Сильнее Каари? Об этом не хотелось даже думать. Но и не думать тоже не получалось.

— Ты уже решила, как его назовешь? — мама осторожно погладила пальчики внука.

Мы с ней сидели на стульях рядом с расположившейся в кресле

Нэссой и наблюдали, как она кормит малыша.

— Талим, — невестка улыбнулась и заботливо поправилась пеленку, чтобы та не мешала ребенку «завтракать». — Я назову его Талим в честь погибшего отца. Мой муж гордился бы таким сыном. — женщина перевела на нас горделивый взгляд. — Правда?

— Замечательное имя, — выдавила я, стискивая на коленях руки.

Зная характер брата, его ненависть к магам... Ни он, ни отец не обрадовались бы такому наследнику, скорее всего, отказались бы даже признавать.

— Вам не нравится, как я назвала сына? — невестка напряглась, и глаза ее тут же набухли слезами. — Считаете, мой мальчик недостоин славы предков, родового титула и…

—У тебя прекрасный сын, девочка, — мягко перебила мама. — Конечно же, он достоин самого лучшего. И имени, и судьбы. Дело не в этом.

— А в чем?.. В чем? Элаис? — вопросительно обернулась ко мне жена брата.

Мы с мамой украдкой переглянулись, вздохнули одновременно. Дальше тянуть было нельзя. По традиции, через седмицу младенца следовало отнести в храм и провести церемонию имянаречения.

— Нэсса, — я сдавленно кашлянула. — Ты вчера спрашивала, когда мы пойдем в храм. Так вот, малыша нельзя туда нести, вернее нельзя нести в храм Каари. Дело в том, что...

Невестка слушала меня в полной тишине. Как ни странно, она, вопреки своему обыкновению, не перебивала, не кричала, не заламывала руки, не обвиняла и не жаловалась на несчастную судьбу. Застыла безмолвной статуей — лишь хмурилась и все сильнее и сильнее прижимала к себе дитя. И только когда я замолчала, позволила себе шевельнутся.

— Я, наверное, должна поблагодарить тебя и этого… твоего мага за спасение? — спросила она ломким, тоненьким голосом.

— Нэс, поверь, если бы был другой выбор...

— Да, я понимаю... Все понимаю... И что, мой мальчик теперь запятна... отмечен Сахтаром? Он станет колдуном, да?

Страх и горечь в ее словах не расслышал бы лишь глухой.

— Нет-нет… — Я торопливо пересказала то, что успела узнать от Айтона. — Магом так просто не стать, им нужно родиться. Но если мальчику от предков — твоих или наших — досталась хоть маленькая крупица дара, даже самая крошечная, дремлющая веками, тьма в момент рождения вполне могла разбудить ее, усилить, напитать. В любом случае, мы узнаем об этом позже, когда... если сила начнет просыпаться. Или после проверки... Только это очень болезненно.

Я невольно передернула плечами, вспомнив ритуал, через который сама прошла в детстве.

— Так что все не так плохо, как тебе сейчас кажется. Возможно, он вырастет обычным человеком, просто посещать будет другой храм, и все. Это совсем не страшно. В Варрии теперь официально два божества и поклоняются не только Каари, но и Сахтару. На центральной площади строится его храм, я сама видела, большой, красивый... Нэсса?.. Нэсса, ты меня слышишь?

Женщина не отвечала. Сидела, уставившись в одну точку, куда-то между нами, и монотонно покачивала ребенка.