Горящий Эдем
Шрифт:
– Ну что ж, нам ведь не нужен астроном в ближайшие дни? Я имею в виду, не ожидается никакого затмения.
Стивен Риддел Картер непонимающе глядел на него. Только сейчас Трамбо заметил, что он носит парик. «Неудивительно, что он всегда такой прилизанный», – подумал миллиардер.
– Мистер Трамбо! – В голосе менеджера слышался шок.
– Ну-ну, не пойми меня превратно. Конечно, мы будем искать бедного мистера…, как его?
– Уиллса.
– Точно. Мы предпримем все возможное и сообщим в полицию завтра или когда-нибудь…,
– Не думаю…
– Но ты же не знаешь наверняка. – Трамбо положил руку Картеру на плечо и прищурился. – Никто не знает. И пока это не выяснено, вряд ли стоит поднимать шум из-за некоторых…, нарушений.
– Нарушений, – тупо повторил менеджер. Он казался накачанным наркотиками.
Трамбо сдавил его плечо так, что Картер поморщился.
– Пусть Диллон делает свою работу, а я буду делать свою, договорились? Тогда все будет хорошо.
Картер выглядел так, будто подавился слишком большим куском.
– Но офис…
– Какой еще офис? – голос Трамбо сделался почти вкрадчивым. Этот тон хорошо действовал на истеричных американских старух, подействует и на этого гомика в парике.
– Офис мистера Уиллса.
– А что с ним такое?
Менеджер глубоко вдохнул, набираясь смелости:
– Вам лучше самому взглянуть, мистер Трамбо.
Миллиардер взглянул на свой «ролекс». Сато и его банда должны были пообедать на своем ланаи до очередной встречи, и у него было немного времени.
– Ладно, покажи. – Он дружески хлопнул Картера по спине.
– Они не хотят там оставаться.
– Кто? – Разговор снова заходил в тупик. – И где?
– Служащие. Все, кто работает в туннелях или ходит там. Им никогда там не нравилось. Ходили слухи…
– Черт с ними. – Трамбо надоело разыгрывать добряка. – Они будут работать там или не будут работать вообще.
– Но офис мистера Уиллса…, это невозможно описать.
– И не надо. – Трамбо опять посмотрел на часы. – Я сам все увижу.
– А что это за дырки в земле? – спросила Корди, указывая на зияющие отверстия в лавовых полях.
– Лавовые трубки, – объяснил Пол Кукали. Он указал на восток. – Они усеивают весь склон Мауна-Лоа…, на протяжении двадцати миль.
– Неплохо.
– Неплохо, – согласился куратор по искусству.
– Лавовые трубки тоже были источником маны? – спросила Элинор. Пол кивнул:
– По нуи хоолахолако. Великая питающая ночь. По преданию, эти жерла ночи подобны утробам женщин, и через них из земли выходит мана.
Корди хмыкнула и нагнулась над черным отверстием.
– Осторожнее, – предупредил Пол.
– Это и есть туннель, – сказала Корди удивленно, явно не поверив объяснениям куратора. – Я вижу, как он изгибается и уходит вбок. Стены какие-то морщинистые.
– Это следы остывания лавы, – сказал
– Ага. Мы могли бы спуститься прямо туда. Это не запрещено? Пол пожал плечами:
– Во всяком случае, не поощряется.
– Из-за летучих мышей? – спросила Корди.
– Нет. На Большом острове мыши живут на деревьях. Просто там можно провалиться куда-нибудь. Эти туннели очень длинные.
– Может, так и случилось со всеми этими исчезнувшими?
Пол Кукали остановился, словно разом вспомнив о последних событиях на курорте.
Элинор пристально посмотрела на него:
– Кажется, полиция задержала кого-то по подозрению в этих убийствах? Пол опять кивнул:
– Его зовут Джимми Кахекили. Но его скоро выпустят.
– Почему?
– Потому что он ни в чем не виноват. Кроме того, что у него длинный язык и он помешан на идее независимости.
Корди отошла от отверстия и вернулась на дорожку.
– Какой еще независимости? – удивилась она.
– Довольно много гавайцев…, коренных жителей…, хотят, чтобы Соединенные Штаты вернули их островам независимость, – объяснил Пол.
– А разве у вас была независимость? Я думала, здесь просто жили туземцы в травяных хижинах и все такое.
Элинор слегка поморщилась, но Пол Кукали только рассмеялся.
– Да, здесь были туземцы и травяные хижины, – сказал он, – но до января 1893 года было и собственное правительство. Белые плантаторы и американские моряки свергли королеву Лилиуокалани и аннексировали острова. Не так давно президент Клинтон письменно извинился за это перед гавайским народом. Большинство гавайцев этим удовлетворились, но другие, как Джимми Кахекили, продолжают требовать независимости. Корди Стампф только фыркнула:
– Это как индейцы требуют назад Манхэттен?
Пол развел руками:
– Конечно, никто в здравом уме не думает, что американцы уйдут отсюда и оставят нам все отели и военные базы. Но, может быть, возможен какой-то ограниченный суверенитет…, как у тех же индейцев.
– В резервациях? – спросила Элинор. Куратор потер подбородок:
– Вы слышали о Кахоолаве?
– Да, конечно, – ответила Элинор.
– А что это? – одновременно спросила Корди.
– Кахоолаве – это крошечный остров, на который никого сейчас не пускают. Он считался священным у гавайцев, и там до сих пор много хеиау и других древних построек.
– А почему туда никого не пускают? – спросила Корди.
– До 1941 года островом владел один человек – белый плантатор, – а после Перл-Харбора американские военные корабли начали тренироваться там в бомбометании и делают это до сих пор.
Корди улыбнулась, показав маленькие и довольно острые зубы:
– Так гавайцы хотят независимости на полигоне? Уж лучше бы просили Мауна-Пеле. Куратор улыбнулся:
– Я тоже так думаю. Но мы отклонились от темы.
– От какой? – спросила Корди. – Кто убил туристов?