Горячий след
Шрифт:
Олега разбудило солнце.
Оказалось, что он очень устал. Даже не помнил, как уснул, повалившись на заботливо застеленную лавку(2.) у стены. А сейчас лежал и смотрел, как в затяну-
_________________________________________________________________________________________________________
1. Не знаю автора слов. Песню часто поют в томском туристском отряде "Странник". 2. В обиходе славяне использовали лавки и скамьи. На скамье можно было только сидеть — и она легко передвигалась с места на место. На широких лавках, наглухо
151.
тое слюдой окно бьёт яркий летний свет. На улице слышался многоголосый деловитый шум.
Мальчишка привстал на локте.
Их одежда и вещи лежали на табурете у двери. Там же — таз и кувшин в нём. Кирилл и Артур дрыхли без задних ног. Артур молча, Кирилл — тихо, но отчётливо посапывая. Олег отвёл глаза, чтобы не разбудить друзей, откинул одеяло и спустил ноги на пол. Посидел, привыкая, встал и, подойдя к окну, повернул засов и распахнул створки.
На него хлынуло лето.
На небе не было ни единого облачка. Сияло солнце. Лужи смеялись зайчиками. Прогрохотала телега, которой правил мужик в алой рубахе. Синим и белым плеснуло от пробежавших с весёлыми воплями мальчишек. Золотом и багрянцем — от платьев неспешно прошествовавших высоких женщин. А крыши домов светились мокрым серебром ольхового гонта(1.). Синела ширь реки. Зелёным морем охватывал Житицу лес, у которого не было видно границ — только голубоватая даль, в которой он, казалось, смыкается с небом.
— Блинннн!!! — вырвалось у Олега. Он глубоко вдохнул сыроватый, но тёплый воздух.
Позади завозился и что-то пробормотал Кирилл, но не проснулся. Олег обернулся. Одну ногу тот поставил на пол и теперь дёргал ею от холода, зато укрылся с головой. Артур тоже повернулся и теперь как-то неприятно, словно мёртвый, лежал на спине.
Решив не будить их, Олег потихоньку умылся, пожевал неожиданно обнаруженную в сумке жвачку, оделся. Ещё посмотрел в окно, потом решил спуститься вниз и заказать завтрак.
Он вышел наружу, тихо прикрыл за собой дверь. И почти тут же услышал, как внизу позванивают гусли — а под этот звон поёт девчонка:
— Ты слышишь печальный напев кабестана?
Не слышишь? Ну что ж — не беда…
Уходят из гавани Дети Тумана,
Уходят. Надолго? Куда?..
Олег застыл, как громом поражённый. Что?! Что такое?!
— Ты слышишь, как чайка рыдает и плачет,
Свинцовую зыбь бороздя-
Скрываются строгие черные мачты
За серой завесой дождя…
Он почти подбежал к перилам, ограждавшим площадку верхнего этажа. Внизу было полно народу. Сидели молча и, повернувшись в одну сторону, слушали девчонку лет 10–12 — сидя за столом, она аккомпанировала себе на гуслях и пела, глядя в окно.
— В предутренний ветер, в ненастное море,
Где белая пена бурлит.
Спокойные люди в неясные зори
Уводят
Пела то, что никто не мог петь тут.
— Их ждут штормовые часы у штурвала,
Прибой у неведомых скал,
И бешеный грохот девятого вала,
И рифов голодный оскал…
_________________________________________________________________________________________________________
1. ГОНТ — кровельный материал, клиновидные дощечки с продольным пазом в толстой кромке. При устройстве кровли узкая кромка одной дощечки вставляется в паз другой. Длина 50–60 см, ширина около 10 см.
152.
И жаркие ночи, и влажные сети,
И шелест сухих парусов,
И ласковый теплый, целующий ветер
Далеких прибрежных лесов.
Их ждут берега четырех океанов,
Там плещет чужая вода…
Уходят из гавани Дети Тумана…
Вернутся не скоро… Когда?(1.)
Тут не хлопали — но дружный вздох, а потом восхищённый гул и звон серебра на столах свидетельствовали — песня понравилась. Девчонка без улыбки подняла голову и встретилась глазами с Олегом.
На миг.
Маша Лалина, 11 лет, пропала 5 июня после репетиции детского хора…
Девчонка опустила глаза. Но Олег уже рассмотрел короткую толстую косу, круглое лицо, большие, широко поставленные синие глаза…
Это была она.
* * *
Когда двое из трёх юных постояльцев подошли к хозяину, считавшему серебро за столом около двери в жилые комнаты семьи, он решил, что мальчишки собираются заказать завтрак. Но ошибся…
— У тебя ведь живёт девчонка-певица? — Олег оперся ладонью на косяк. — Ты, верно, купил её на торгу. Недавно.
— Да тому месяц сошёл… — хозяин смерил постояльца недоумённым взглядом, очевидно, стараясь понять, чего хочет этот парень с чужим выговором и длинным странным мечом, упруго оттопыривающим плащ. — Что до неё тебе?
— Я хочу её купить, — Олег смотрел прямо в глаза хозяину. — Назови цену.
— А что мне проторговать-то её? — искренне удивился хозяин. — Думал — портомойкой будет, кто ж про её голос знал. А нунь глянь — платят за песни хорошо. Она от меня и не обижена, не рабой живёт, комнатёнка за нею, ест, что и мои…
— Она из одних со мною мест, — Олег чуть наклонился вперёд. — Мы проделали долгий путь, чтобы её найти. Сколько ты хочешь?
Видно было, что меньше всего хозяину хочется продавать Машу. Но, очевидно, и ссориться с заезжими он не хотел — расскажут в своих землях, чтоб стороной обходили его заведение, наплетут лыка на три короба — бывало такое… Корчмарь соображал, как ему выпутаться из щекотливой ситуации. И нашёл решение в полном соответствии со своим занятием.
— Ну чего ж то… — пробормотал он. — Все люди, никто не зверище… понимаю… Только в прогаре мне б не стать… Серебра она немало приносит…