Горячий след
Шрифт:
1. В годы Великой Отечественной войны значительную часть потребностей нашей армии в мясных консервах покрывали поставки низкосортной тушёнки из США. Наши солдаты, ожидавшие открытия американцами "второго фронта" в Европе, со злой иронией прозвали так тушёнку, намекая на делячество американцев и их нежелание реально помогать нашей стране в борьбе с Германией. 2. КАЗЕЙ Марат Иванович (1929-44), партизан Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза (1965, посмертно). Юный пионер, с 1942 разведчик партизанского отряда (Минская
30.
специально издевались — не слышал. Код 3 — хуже. Рабовладельческое общество типа Древнего Египта, на пол-земного шара империя… Код 4 — там что-то типа нашего века, в смысле ХХ, начала. Туда часто солдат набирают, но, если украли, то это, скорее всего, Торбайский халифат. Пиши-пиши… Код 5 — не знаю, не был, честно. Код 11 — там рабами торгуют в Оранжевой Пустыне, рынков полно, но и выследить тоже можно легко. И опоздать можно. Отношение там к рабам — как в учебнике истории. Жуть.
— Как мне туда попасть-то, в эти места? — Олег быстро черкал карандашом в свете луны. Марат пожал плечами:
— Да просто захотеть. Сконцентрироваться на чём-то. Ну, я лучше объяснить не могу. Вот я первый раз… Когда отошёл, так домой захотелось!!! Я всякое про себя передумал — про рай, всё такое прочее… А тут просто захотелось домой — и всё. И как будто в дверь шагнул. В наши места. Прямо знакомые… Сперва обрадовался… — Марат грустно улыбнулся. — А потом глянул — а это какое-то Белорусское Княжество, 624 год от Большой Войны, — он вздохнул. — Я в своём мире мёртвый, мне туда нельзя. А в остальные — пожалуйста…
— Ну и как ты живёшь? — спросил Олег, против воли захваченный словами Марата. Тот тряхнул чубом:
— А хорошо. Знакомых полно, друзей. Иногда тут брожу. Иногда подолгу на одном месте живу, есть очень хорошие места, прямо как при коммунизме. А потом сорвусь… Я же всё-таки пионер, я присягу давал — бороться за счастье людей, — он сказал это без иронии, совершенно серьёзно. — Несправедливости тоже хватает…
— А возраст? — тихо спросил Олег. Марат покачал головой:
— Какой возраст у того, кого один раз уже убили? — он посмотрел в небо и признался: — Я бы с тобой пошёл, но я одного человека жду, мы давно сговорились.
— Да я сам… — пробормотал Олег, складывая бумаги обратно. — Послушай… а кто вообще может этим… ну, заниматься?
Марат посерьёзнел.
— Вообще — много кто. Между мирами много торгуют, самым разным. Но если ты имеешь в виду — кто это организовал… Здесь ты его не встретишь. Он сюда не суётся, потому что тут всегда мир. Он и между пространствами-временами своими ходами шастает, не здесь. Но учти — к тебе он точно подкатывать будет. Рано или поздно. Скорее всего, если увидит, что у тебя что-то получаться начинает…
— Да кто? — нетерпеливо, скрывая испуг, спросил Олег, приподнимаясь. Марат поморщился:
— Да… Как не называй, сразу
— Наговорил, — вздохнул Олег, стараясь не показывать настоящего испуга. — А этому… сатане, скажем так… что ему за дело до меня?
— Так ведь ты же людей выручать идёшь, — Марат снова откинулся на траву, лёг удобнее. — Просто так, не за деньги, не за славу, незнакомых… А это ему серпом по одному месту.
Олег засмеялся. Марат посмеялся тоже, а Олег смотрел на него и не верил, что такое вообще может быть.
— Марат… — окликнул он партизана.
— М? — ворчливо отозвался тот.
31.
— Марат, у меня случай был… я… в общем, я спас двух человек. В прошлом. В моём прошлом, в смысле. И они остались живы. А если я… ну, или кто-то… ну, в общем — кто-то тебя спасёт тогда?
— Не получится, Олег, — как-то легко, без печали, отозвался он. — Всякое тогда может случиться. Штука такая есть — Равновесие Миров и Времён. В него вмешиваться нельзя. Если мелочь какая-то — ладно ещё. А приметные события не изменить. Я слишком заметный. Знаменитый, — он усмехнулся и перевернулся на живот, подперев подбородок ладонями: — Да ладно тебе. Я и не жалею ни о чём. Я и там хорошо прожил, а уж сейчас-то и вовсе нечего горевать.
— Значит, смерти нет, — Олег повалился на спину. — А ты в бога не верил, наверное?
— А я и сейчас не верю, — сказал Марат. — Слишком много кругом зла, чтобы поверить. Но для тех, кто жил, как человек, смерти и правда нет. По-моему, это справедливо.
— По-моему — тоже, — сказал Олег и закрыл глаза.
Стало темно, тепло и тихо, только невдалеке пел мужской голос:
— Там, вдали, за рекой
Зажигались огни,
В небе ясном заря догорала…
* * *
Почему-то Олег был уверен, что на мосту он кого-нибудь обязательно встретит.
Мост — могучий, из стальных ферм и брусьев — висел не над рекой, а над пропастью, глубина которой скрывалась в клубящемся желтоватом тумане. Посередине шла всё та же одинарная колея. Слева и справа, за ограждением — широкие дорожки, пригодные даже для машины. Металл даже не загудел под ногами мальчишки — настолько монолитным было сооружение, дальний конец которого едва виднелся.
Олег постоял у начала моста, глядя вниз. Высота как-то не ощущалась — может быть, из-за того, что была слишком большой, или из-за того, что туман скрывал дно пропасти. Подавив вдруг возникшее дикое желание плюнуть вниз, мальчишка вздохнул, оттолкнулся от перил и зашагал по дорожке.