Горячий парень
Шрифт:
Да и кто он такой? Бен не настолько богат, чтобы заинтересовать очередную охотницу за чужими деньгами. А Дани была именно такой охотницей. Судя по тому, что, как поговаривали, сумма, которую был вынужден выплатить ей бывший муж после развода, необычайно велика. У Бена же после его развода остались только собаки. Он не нужен Дани.
Иногда Бену казалось, что ее особое презрение вызывает его смуглая кожа, черные глаза, густые черные волосы. Он никогда не скрывал того, что его прадед и прабабка были выходцами из Туниса. А Дани иногда позволяла себе обмолвиться вскользь о горячих арабских юношах, темпераментных, но абсолютно безмозглых. При этом
Бен вырос в семье среднего достатка. У его родителей имелся дом – в часе езды от Лос-Анджелеса, с большим участком. Отец был ветеринаром, поэтому у них всегда жило множество самых разных животных – кошек, собак, лошадей, и дети Кларков не мыслили себя без животных. Став взрослым и окончив ветеринарный институт, Бен выбрал необычную профессию – стал «звериным психологом». «Наш коновал», ехидно называла его Даниэль.
Но профессия неожиданно оказалась востребованной. Бен работал в одной из крупнейших частных ветеринарных лечебниц Лос-Анджелеса и одновременно писал научную работу об особенностях психики собак. Он специально купил большой загородный дом, чтобы его собакам привольнее жилось. Джесси это безумно раздражаю.
Но после развода, когда дом отошел к ней, почти всю собачью компанию пришлось отправить к родителям. Сейчас он снимал квартиру в большом многоквартирном доме в центре Лос-Анджелеса. Сначала с ним остался золотистый ретривер по имени Гектор, но и того пришлось на прошлой неделе отдать на ферму, потому что Бен почти не бывал дома, разрываясь между клиникой и вольерами на ипподроме.
Покупать новый дом Бен не спешил, хотя в принципе мог бы – к его искреннему удивлению, Компания приносила вполне приличный доход, так что он неожиданно почувствовал себя довольно богатым человеком.
Богатый, красивый, неглупый. Казалось бы, что еще нужно человеку для счастья? Но человеку всегда хочется луну с неба. И такой луной стала для него прекрасная Даниэль. Ничто не могло смягчить ее каменное сердце. Какое-то время после развода Бен надеялся, что, может быть, теперь что-то изменится… Но его ожидало разочарование. Чем сильнее он горел от страсти к ней, тем она становилась холоднее и неприступнее.
А он уже буквально пылал. Два года страстного обожания и неутоленного желания… Стоило только ей бросить на него взгляд, как он тут же превращался в того самого темпераментного и безмозглого парня; он просто переставал соображать, полностью теряя все свое знаменитое остроумие и обаяние.
Рядом с ней партия в его любимый бильярд превращалась в сплошное мучение. Вместо того, чтобы играть самому и следить за игрой других, он следил только за Дани – как она изогнулась, как она выпрямилась, откинула со лба белокурую прядь… Удивительно еще, что его шары вообще попадали в лузу, а иногда он даже выигрывал.
Но последнее время нервы его были на пределе. Бен чувствовал, что готов кинуться на Дани при малейшей провокации с ее стороны. Он уже сам не понимал, что именно его переполняет – ярость или желание. Она доводила его до белого каления.
Накануне вечером Тони сообщил, что они с Анджелой, его женой, в очередной раз ожидают прибавления в семействе.
– Вот если бы Бен женился на какой-нибудь милой девушке вроде Анджелы, – заметила Дани, – он уже давно
Женитьба Бена была одной из излюбленных и которой она планомерно и с удовольствием его изводила.
Бену очень хотелось ответить, что он встречается с такими особами исключительно по вине самой Дани, чтобы хоть на время забыть о ней. Вместо этого он лишь загадочно улыбнулся и промолчал, по опыту зная, что это лучший способ вывести Даниэль из себя. И был тут же вознагражден ее раздраженным взглядом.
Ничего, пусть позлится. Главное, не сорваться самому. Бен всю жизнь страдал от своей вспыльчивости. Вспыхнув, он становился неуправляемым и мог наговорить или сделать такое, о чем потом долго жалел. Его друзьям, в отличие от Дани, это было хорошо известно. Они знати друг друга уже много лет; познакомились когда-то, еще в институтские времена, на ипподроме. Кумар там работает. Бен проходил ветеринарную практику, а Тони обучался верховой езде. Тони Адорно тогда был живым и веселым юношей, не менее вспыльчивым и темпераментным, чем Бен. Теперь, унаследовав от отца большую пиццерию в самом центре, города и обзаведясь обширным, вполне итальянским семейством, он прикидывайся серьезным и солидным господином. И некоторые даже верили ему. Только не Бен с Кумаром.
Кумар Сен был индийцем из знатного, но обедневшего рода. В отличие от Бена и Тони, чьи предки перебрались в Америку лет сто назад. Кумар был американцем лишь в первом поколении. Его родители выросли в Индии, и в семье до сих пор строго соблюдались все праздники и обряды. Как человек знатного происхождения, Кумар обязан был хорошо разбираться в лошадях, и его отец сумел договориться, чтобы мальчик мог заниматься конным спортом бесплатно, а за уроки работал бы на конюшне при ипподроме.
Собственно говоря, идея купить Компанию пришла в голову именно Кумару. Страстный любитель и прекрасный ценитель лошадей, он много лет проработал на ипподроме сначала простым конюхом, потом конным тренером. А потом вдруг понял, что вполне в состоянии встать во главе собственной фирмы. Финансовым директором и организатором должен стать Тони – он самый практичный и деловой из трех друзей. Ну а Бен прекрасно разбирается и в лошадях, и в собаках как ветеринарный врач.
Все складываюсь замечательно. Вот только денег не хватало. И тут подвернулась мадам Шануар. Почему эта богатая дама согласилась вступить в их рискованное предприятие? Это оставалось загадкой. Но ломать голову было некогда – согласилась, и ладно.
Еще во время одной из первых встреч владельцев Компании выяснилось, что все четверо – большие любители азартных игр. Когда деловая часть встречи закончилась, Тони пригласил всех к себе в пиццерию, в отдельный зал с карточными столами и бильярдом.
Тут неожиданно выяснилось, что мадам Шануар прекрасно играет в бильярд. Они очень приятно провели время, после чего было решено вновь встретиться здесь же в следующую субботу, накануне скачек – обсудить накопившиеся за неделю дела, решить возникшие вопросы и заодно сыграть партию-другую. Незаметно эти вечера вошли у всех четверых в привычку. Что касается Бена, то он всю неделю мучился, страшась и, одновременно, мечтая о встрече с Дани. Терпеть ее выходки было невыносимо, но и не видеть ее – немыслимо.