Горячий лед
Шрифт:
— Меня? — по-детски удивился старичок.
— Вас. С вами так интересно, вы так рассказываете здорово. Вот приду в следующий раз, вы мне и про Галеньку свою расскажете, и про работу свою. Хорошо?
— Правда, придешь? — с надеждой спросил старик.
— Конечно.
— Приходи, дочка, я тебя ждать буду.
— Обязательно, — Лена ласково попрощалась со старичком и отправилась разыскивать Гордеева.
«Ну, как так можно? — негодовала она по дороге. — Старого, немощного отца одного умирать оставить. Люди — сволочи. Рожай после этого
А вы тут помирайте. И на похороны даже не приедут».
От этих мыслей Бирюкову отвлекла знакомая уже дежурная медсестра, поймавшая Лену на выходе из отделения.
— Ну, как, узнала что-нибудь толковое?
— Да так, кое-что, — задумчиво отозвалась Бирюкова.
— Вот и хорошо. За меня не забудешь словечко замолвить?
— Не забуду, не переживай.
Лена спустилась на лифте, вышла на улицу и набрала номер Гордеева.
— Юра, ты где?
— Я на выходе, с охраной беседую. А ты узнала что-нибудь?
— Немного. Сейчас подойду к. тебе, расскажу.
Бирюкова дошла до больничных ворот и увидела Гордеева, разговаривающего с охранником.
— Так, ну и чего? — услышала она. — Значит, вчера вы дежурили?
— Я, — мрачно подтвердил охранник — здоровый детина с трехдневной небритостью на лице, одетый в ярко-синий свитер с трогательным оленем на пузе.
— Посетителей много вчера было?
— He-а, немного, в будние дни мало ходят.
— А вы их как-то отмечаете? — спрашивал Юрий.
— Отмечаем. Они через проходную идут, спрашиваем документы, записываем, а на обратном пути галки ставим, кто вышел, — докладывал охранник.
— И в журнале у вас все остается, можно посмотртеть, так?
— Так, — согласился парень.
— Ну, давай тогда.
Охранник скрылся в своей будке и через минуту появился снова с толстой тетрадью в коленкоровой обложке.
— Лена, иди сюда, — подозвал Бирюкову Гордеев. — Сейчас проверять будем.
Молодые люди уставились в журнал записей охраны, быстро пробегая глазами строчки с фамилиями.
— Так, — подвел итог Юрий. — Что у нас получается. Три неких гражданина: Смирнов Владимир Михайлович, Понькин Валерий Евгеньевич и Памфилов Сергей Петрович, если судить по записям в журнале, территорию больницы не покинули, так?
— Может, и так, — ответила Лена. — А может, охрана забыла Отметку внести. Может такое быть?
— Может, — устало вздохнул охранник.
— Хотя, — продолжала Лена. — С показаниями старичка сходится.
— Какого старичка? — не понял Гордеев.
— Да я тут с одним больным разговаривала. Ему ночью не спалось, и он видел, как трое людей проникли в здание больницы, а потом вынесли оттуда что-то тяжелое.
— Так что же он сразу в милицию не заявил? — удивился Юрий.
— Думал, свои воруют, — пояснила Лена.
— Ясно. Слушай, друг, — обратился Гордеев к ох-раннику. — А почему ты не объявил тревогу,
— Так это, — замямлил парень, — пересменка была. Другая смена пришла, я ушел, они могли не проверить.
— Ясно. Я так понимаю, что спрашивать, не запомнил ли ты, как выглядят эти самые Смирнов, Понькин и Памфилов, бессмысленно?
— Бессмысленно, — согласился с Юрием охранник.
— Слушай, Юра, так давай этих троих пробьем, — предложила Бирюкова.
— Я думаю, это тоже бессмысленно. Не такие уж они дураки, чтобы под своими именами светиться.
— Ну, хотя бы попробуем давай? Попытка не пытка.
— Попробуем. Звони своим.
Лена достала из сумочки телефон и набрала номер.
— Дима, здравствуй, это Бирюкова беспокоит. Сделай одолжение, пробей-ка трех человечков по своим каналам, не числятся ли где-то. Смирнов Владимир Михайлович, Понькин Валерий Евгеньевич и Памфилов Сергей Петрович. Перезвони, если что-то будет, идет? Спасибо тебе.
Лена убрала телефон.
— Обещал в течение ближайшего времени позвонить, — сказала она Гордееву. — Будем ждать?
— Будем, — отозвался Юрий.
— Послушайте, — подлетел вдруг к ним маленький, толстенький человечек с безумным взглядом и трясущимися руками. — Вы ведь из милиции, да? Из милиции? Мне сказали, что вы из милиции. Вы должны мне помочь. У меня несчастье.
— Успокойтесь, — попыталась остановить его Лена. — Вы кто? Объясните, что случилось.
— Меня Петр Александрович Синельников зовут, я доктор, я здесь доктор, анестезиолог. У меня несчастье.
— Что за несчастье? — вступил в разговор Гордеев.
— Машину у меня угнали. Представляете? Угнали! Меня жена убьет. Это же ее машина. Она меня линчует! Это конец!
— Так это не к нам, — сказал Юрий.. — Подавайте заявление в милицию.
— Но вы же из милиции! Вы должны мне помочь! — протестовал Петр Александрович.
— Во-первых, мы не из милиции, во-вторых…
— Подожди, Юра, — перебила Лена Гордеева. — Откуда угнали вашу машину?
— Отсюда, прямо отсюда. Я вчера с дежурства ушел, а мы тут отмечали, поэтому я за руль садиться не стал, меня приятель подвез, я с ним уехал, а автомобиль оставил здесь, а сейчас вернулся, но его нету! — Доктор схватился за голову своими руками с маленькими толстыми пальчиками и затрясся в рыданиях.
Лена с Гордеевым многозначительно переглянулись и снова зашли в будку охраны.
— А ночью этой кто дежурил? — спросил Юрий.
— Я, — поднялся со стула человек в форменной одежде. — Семенов Михаил. У меня смена еще и не закончилась.
— Ага, Михаил, скажите мне, а Петр Александрович Синельников ночью на своем автомобиле выезжал из больницы?
— Выезжал, — уверенно сказал Семенов.
— Почему вы это так точно помните? — встряла Лена.
— Потому что Петр Александрович до смерти боится свою жену и с работы убегает точно по часам, а тут вдруг он уехал часа в три ночи. Я, например, удивился.