Горячее северное лето
Шрифт:
Таисия улыбнулась.
– Ну с этим как раз несложно.
Глава 4. Федор
– Прием, прием! Амдерма? Это Белый Нос… – повторил Радов, но и так было ясно – рация мертва.
Радов откинулся на стуле и сказал, как можно более спокойней:
– Трогал что-нибудь, Паша?
Радов как раз сдал «срок», вернувшись с метеоплощадки, вбил данные и отправил по телетайпу сводку, и оставил Пашу на связи, пока сам отправился завтракать. Паша ворвался на кухню, как только Радов взялся за ложку. Остывший после «срока» завтрак пришлось буквально
Паша качнул головой.
– Ну вы ушли, и как раз вызов пошел, и я ответил… Просто, вы же знаете, Федор Михайлович, я правой рукой двигать не могу, – Паша для наглядности еще раз продемонстрировал гипс. – И я попытался ответить левой рукой… И, видимо…
– Видимо, не туда нажал, – закончил за него Радов. – Хоть успел услышать, что хотела Амдерма?
– Успели передать, чтоб вертолет встречали.
Вот ведь! Такую оказию пропустили. Если бы связь была, могли бы посылку заказать. А так…
– Туристы? – уже без особой радости спросил Радов.
Паша развел руками, мол, это услышать не успел. Ну как руками – рукой. Одна-то оставалась недвижимой в шине на груди.
– Вы почините? – с надеждой в голосе спросил Паша.
– Посмотрим.
Ломал рацию Паша не в первый раз, но в который раз Радов обходился сам, хотя мог сгонять на лодке до Амдермы за механиком.
Дел на сегодня у Радова итак было выше крыши, но они хоть от других мыслей отвлекали. За что он и любил работу на станции, так это за то, что минуты отдыха были очень редкими, а руки вечно заняты. Прибить, починить, проверить. Сверить, записать, измерить. Даже не будучи на смене, Радов все равно должен был наблюдать за сменой ветра, погоды или облаков и немедленно сообщать о любых изменениях. Это только казалось, что работа метеоролога – не бей лежачего, на самом деле, бдительность нельзя было терять ни на минуту. Особенно, если учесть, что погода в мае была также непостоянна, как настроение беременной женщины.
Рацию Радов все-таки настроил, и в этот час Муфаса не отходил ни на шаг от хозяина. Самозабвенно грыз бревно, размером с руку Федора, методично превращая древесину в опилки.
Занятый делом, Федор мыслями снова и снова возвращался к… женщинам. Только не к тем. Он думал о том, что скоро у дворовой нанайской лайки Дуси начнется течка, и тогда у Муфасы опять сорвет башню. Ни одна веревка не держала упрямого, как барана, и тяжелого, как племенной бык, мастифа. И то, как пес целенаправленно уничтожал древесину, красноречиво доказывало, что участь любой веревки предрешена.
Непородистая Дуська досталась Радову вместе со станцией и была уже бабушкой по собачьим меркам, но в пылу страсти еще давала жару. Ветврач из Амдермы сказал, что операцию по стерилизации Дуся уже скорей всего не переживет и предложил просто пресекать контакты между собаками в период течки.
Легко сказать, сложнее сделать.
На пути к желанной женщине семидесятикилограммовый мастиф превращался в твердолобый таран. Отпустить его творить бесстыдства Радов не мог и не потому, что завидовал. Куда прикажите девать раз за разом многочисленный приплод Дуси, если не сдерживать Муфасу? Топить? Жрать как китайцы? Такая свора безродных щенят на острове привлечет внимание медведей, которые только рады задрать какую-нибудь собаку.
Как
Муфасу на Вайгач Радов привез с собой еще щенком пять лет назад, но уже тогда было видно, что кобель из него вырастет знатным. Муфаса не подвел и ожидания хозяина оправдал: вырос в гривастого теленка, который, как беспокойное привидение, топал вечерам по коридору, пока укладывался спать.
Когда рация снова «заговорила», Радов связался с Амдермой и узнал, что они благополучно пропустили свой шанс пополнить запасы курева. Вертолет уже был в пути.
– Кого везет?
Рация снова зашипела.
– Туристы, – отделался кратким ответом начальник Амдермы.
Понятно. Заплатили Амдерме, а Радов тут отдувайся и развлекай их.
Метеостанция – объект не режимный, поэтому, кто хочет, при желании, может попасть. Другое дело, что желающих переться на крайний север, слава богу, немного.
Остается надеяться только на сознательность туристов. Курево они, может, и привезут, а вот надеяться на свежую подшивку «Плейбоя» вряд ли стоит. От ноющего паха удалось отвлечься, но ненадолго.
Радов снова посмотрел на пса, тот ответил преданным взглядом и перестуком массивного хвоста.
Как бы печально ни было, но Муфасу придется посадить на цепь. Другого выхода для него Радов не видел.
– Пойдем, меховой половичок, – сказал Радов псу. – Там брошенная лодка лежит дальше по берегу. Было что-то похожее между бочками. Тебя же только якорная цепь и остановит, озабоченный ты мой.
Муфаса завилял хвостом. Лаять не по делу было строго-настрого запрещено. Из-за всё тех же медведей.
Когда они вышли из дому, то наткнулись на Светку. Девушка самозабвенно пропалывала участок чистого грунта на метеоплощадке.
Кверху задом.
Скрипнув зубами, Радов повел пса к морю.
Очень не хотелось, но если так и дальше будет продолжаться, то однажды и себя придется на цепь посадить. Иначе плохо дело.
Глава 5. Таисия
Полету на вертолете Джей радовался как ребенок, а Таисия снова словила себя на том, что относится к нему, как к сыну. Такие моменты случались редко, но, как и этот, когда Джей с восторгом высматривал в иллюминаторе ржавую тундру, все же бывали.
Хотя Джей был старше Марка, и Таисия всегда старалась выбирать мужчин однозначно старше сына, «комплекс Электры» 2 все равно давал о себе знать.
Сама Таисия, отринув лишнюю скромность, тоже считала, что не выглядит на свой возраст. Да, почти полвека в паспорте – цифра ужасающая, но отражение, как волшебное зеркало царицы, уверено твердило о том, что хоть на свете и есть другие девицы, румяней и белее, Таисия Вознесенская еще тоже хоть куда.
2
Комплекс Электры – понятие психоанализа, комплекс, проявляющийся у девочек в их отношении с отцом и матерью, аналог эдипова комплекса.