Горячее сердце

Наумов Г. К.

Начальник посмотрел на милиционера.

— Сказали только, что в вагон залезали моряки, — ответил тот.

— Может, они просто осматривали груз? — спросил Федор.

— Нет, — заторопился милиционер, — выгружали… Только непонятно что. Какие-то длинные рулоны, наподобие ковров, говорили.

— Какие ковры могут быть в воинском эшелоне? — удивился Колмаков.

— Откуда я знаю? Что говорили, то и передаю, — растерянно сказал милиционер.

— Ладно. Понятно одно: толком мы ничего не знаем.

А потому будем действовать так: вы остаетесь здесь, — сказал милиционерам. — Мы с тобой, Колмаков, сейчас отправимся к начальнику эшелона. Проверь свое оружие, — посоветовал ему.

— Они же стреляют! — не выдержал милиционер.

— Постараемся, чтобы не стреляли, — жестко сказал Федор. И продолжал с Колмаковым: — Если нас остановят, я постараюсь пройти один, а ты будешь меня ждать. Надо вытащить начальника эшелона к нам, в оперпункт. Возможно, он опять пойдет не один, а с кем-то из своих людей. Тогда их надо как-то разъединить, хоть на короткое время. Например, я приглашу начальника эшелона к себе в кабинет, а сопровождающего, если он будет, оставлю с тобой в дежурке. Но ты будь готов к любой неожиданности.

— Как это понимать?

— А так и понимать, что всякое может случиться. Оружие твое должно быть в порядке, ясно? — холодно спросил Федор.

— Ясно.

— А мы? — спросили милиционеры.

— Вы?.. — Федор посмотрел на них, решая. — Вы уже имели дело с этим конвоем, и вам сразу показываться им не стоит: они поймут, что вы подняли тревогу. Поэтому вы зайдете вон в ту комнату, — он показал им кабинет Колмакова и Бадьина, — и будете ждать там. Внимательно ждать наших распоряжений. О своем оружии тоже не забывайте…

Во время этого разговора Федор оделся, проверил пистолет, загнал патрон в патронник и поставил на предохранитель.

— Пошли, Алексей…

Станционные пути, забитые поездами, тонули в полутьме, слабые электрические лампочки на столбах плохо освещали междупутья. Как только Федор и Колмаков подошли вплотную к эшелону, их встретил окрик, которого они ждали:

— Стой, кто идет?!

— Сотрудник государственной безопасности старший лейтенант Григорьев! — остановился Федор.

Часовой ответил не сразу:

— Приказано никого не пускать.

— Мне нужен начальник эшелона. Доложите через старшего по караулу! — строго приказал Федор.

Наступила короткая тишина, которую неожиданно нарушила трель боцманской дудки. Ей тотчас же откликнулась такая же из глубины эшелона. Прошло не более трех минут, и перед Федором предстал коренастый морской старшина с перекинутым через плечо автоматом.

— Старший лейтенант Григорьев. — Федор протянул удостоверение. — Наш сотрудник, лейтенант Колмаков, — кивнул в сторону Алексея. — Мне позвонил по просьбе вашего начальника эшелона начальник станции…

— Пройдемте, —

возвращая удостоверение, предложил старшина и взял под козырек.

Скоро они подошли к четырехосному пульману, оборудованному под жилой вагон. Наверх вела лесенка с поручнями, между вагонной дверью и стенкой вагона была вделана совсем домашняя дверь. Поднявшись в вагон, Федор увидел нечто Вроде прихожей, из которой в разные стороны через плотные переборки вело еще две двери. Вагон был хорошо утеплен.

— Я доложу, — обернулся старшина и скрылся за левой дверью. Появился тотчас: — Входите.

Федор и Алексей оказались в просторной теплой комнате, ярко освещенной электричеством от мощного аккумулятора. В сторонке на кирпичной подушке дышала жаром чугунная фабричного изготовления «буржуйка», на которой желтел до блеска начищенный медный чайник. Всю ширину задней стены занимали просторные нары.

Навстречу Федору поднялся стройный капитан-лейтенант. Был он на голову выше Федора и лет на десять старше.

Федор представился, капитан-лейтенант жестом отказался от протянутого удостоверения, назвался в свою очередь:

— Капитан-лейтенант Грачев.

— Хорошо устроились, — заметил Федор.

— Да, — согласился Грачев и усмехнулся невесело. — Вот едем плохо. Опаздываем, опаздываем…

— Где выбились из расписания?

— В Новосибирске. Сколько ни ругался, приказали прицепить шесть вагонов с чужим грузом до Кирова.

— Что-то начальник станции недоволен вами?

Капитан-лейтенант снисходительно улыбнулся.

— Прижать его немного пришлось… Стоим! Нам и так сутки нагонять надо. А нас держат.

— Это мы исправим, — заверил Федор. И тоже улыбнулся: — Только начальник станции тут ни при чем, вами дорожные диспетчера командуют. Вот на них и нажмем.

— Буду лично обязан, — поблагодарил вежливый Грачев.

А Федор испытывал все большее напряжение. Он уже разглядел не только усталое лицо морского офицера, но видел, что под толсто застеленные одеялами нары натолкано множество валенок, полушубков, ящиков с консервами. У стен тоже громоздились какие-то вещи, накрытые брезентом. В вагоне прочно поселился запах спиртного, которого хозяин, видимо, не замечал. Мозолил глаза стоящий на столе патефон.

— Во второй половине вагона конвой? — спросил Федор.

— Да. Там матросы. Мы с боцманом здесь вдвоем обитаем.

— Сопроводительные документы на груз у вас?

— Да. Наш конвой постоянный, груз мы сдаем под расписку, — объяснил Грачев.

— Понятно, — сказал Федор и перешел на деловой тон: — Чтобы не терять времени, прошу взять с собой документы и пройти ко мне, У меня в кабинете есть прямой телефон со службой движения и проблему с вашей отправкой мы решим без всяких проволочек.