Горячее сердце Арктики

Коваль Лина

Ярик усмехается и, упав на кровать, вытягивает ноги в тесных джинсах.

– Началось еще до того, как мама заболела. Потом отношения совсем испортились.

– Ты его не любишь? – округляю глаза. – Ну… отца.

Для меня такое немыслимо. Мой папа – человек, которого я бесконечно люблю, уважаю и боюсь разочаровать.

– Я просто не думаю об этом, Анют.

– Если тебе захочется поговорить об этом, я всегда тебя выслушаю.

– Спасибо.

Взгляд падает на электронные часы, встроенные

в приставку от телевизора.

«23:50».

– Я сейчас приду, – неловко улыбаюсь и тянусь за легкой полупрозрачной накидкой. – Нужно родителям позвонить.

– Так поздно?..

– Они… волнуются. Очень.

Со сжатым в руке телефоном выскакиваю в коридор.

«Выйди».

«Пожалуйста».

Пишу Майку, а сама быстро иду на кухню. Свет не зажигаю, слишком уж нравится, как смотрится бассейн с видом на горы. Даже в темноте выглядит величественно. Жду не дождусь, когда утро настанет.

Любуюсь сквозь стекло в двери.

– Звала? – лениво спрашивает Арктика, приближаясь.

Обернувшись, замечаю, что он в одном тонком спортивном трико. В руке держит футболку. На массаже был?..

– Оденься… Пожалуйста.

Обхватив трясущиеся плечи руками, наблюдаю, как идеальный рельефный торс исчезает под белой хлопковой тканью. Кстати, это майка. Плечи, предплечья остаются открытыми.

– С днем рождения, – улыбаюсь, наклоняясь за пакетом, который предусмотрительно здесь оставила. – Я желаю тебе счастья, Майк. Большого человеческого счастья.

– Будто не увидимся, – ворчит он.

– Увидимся, конечно. И завтра еще отметим, но я хотела сегодня. По традиции… Помнишь?..

Он не сдерживает улыбки и принимает подарок. Наши пальцы соприкасаются всего на мгновение. Раз… И тишина.

Полная, тотальная тишина в моем теле.

«Мне все показалось!» – ликую.

Спокойно становится, плечи больше не дрожат.

– Что это?

– Маленький презент для моего друга детства. Открывай скорее, – выдохнув, ослепительно улыбаюсь. – Мое новое увлечение.

– А ты натура увлекающаяся…

– Не шути так, – сварливо прошу.

– Прости, Анюта, – Авдеев серьезно смотрит мне в глаза. – Обидеть не хотел.

Киваю понимающе. Это какая-то коварная головоломка.

Мы все время не желаем причинять друг другу боль и обиду, но так получается… Обижаемся на ровном месте. И бывает очень больно. Замкнутый круг.

– Ва-а-а-у! – с восторгом произносит Майк. – Я под впечатлением.

Широкой загорелой ладонью ведет по «ледяной» картине. Вдоль и затем поперек. Я вдруг вспоминаю, как он держал меня там, в машине, чтобы я не ушиблась.

– Смотри… как на Байкале получилось, – продолжаю тараторить и упираюсь бедрами в столешницу. – С трещинами

и сколами. Ты всегда скучаешь, когда долго не видишь лед, и я решила, что пора сделать тебе свой. Персональный лед Авдеева. Потому что ты звезда и я тобой сильно горжусь.

– У меня слов нет!

Серо-голубые глаза ярко-ярко блестят. Уголки его губ разъезжаются, обнажая белоснежные зубы. Голливудская улыбка ему к лицу. Авдеев красавчик. Вита глаз с него не спускает.

– Тебе правда понравилось?

– Правда, я польщен. – Он убирает подарок в пакет, отставляет его и смотрит на меня.

Молчим оба.

Я стараюсь не вспоминать о поцелуе, но сдаю себя – обрисовываю губы кончиком языка.

– У вас уже… был секс? – спрашивает Майк, приподнимая брови, и кивает в сторону наших спален.

Так, будто бы имеет какое-то право знать.

– Ты серьезно, блин? – потираю лоб.

– Просто спросил. Мне интересно.

– Никогда бы не стала с тобой о таком разговаривать!..

– Ясное дело, – вздыхает и грустно улыбается. – Ладно, Андрюш. Я спать пошел. Еще раз спасибо за подарок. Ты лучшая девочка на свете.

– Не за что.

– И… надеюсь, у Загорского есть презервативы?..

– Я тебя убью, Авдеев… – смеюсь на грани отчаяния.

– Я бы одолжил, только они ему большие будут, – весело подмигивает, напоминая об «икс-икс-эль» в своей сумке.

– При-ду-рок!..

Медленно идем по коридору рука об руку, а потом каждый делает шаг к своей двери. Из гостиной доносится пиликанье.

«00:00».

– С днем рождения еще раз, – резко оборачиваюсь и, обхватив горячие плечи, коротко целую колючую щеку.

Импульсивно? Да, блин!..

Не знаю, зачем я это сделала? Логикой не объяснить. Надо… чувствовать.

– Будь счастлив, – еще тише прошу и поправляю спавшую с плеча накидку.

– Главное, ты будь!.. – отвечает Авдеев и дожидается, пока я скроюсь за дверью.

Глава 14. Аня

Стук закрывшейся за спиной двери срабатывает как спусковой крючок, а хлопок другой, за которой исчезает Майк Авдеев, вызывает внутри стойкое, неподдельное разочарование.

Будто крепкая нить навсегда… разорвалась.

Хлясь – и нет ее…

Только сейчас понимаю, насколько эта едва осязаемая, но такая крепкая нить детской любви была путеводной для меня. В голову бьет осознание полной автономии и свободы.

В свои восемнадцать я хочу без опасений смотреть вперед и пробовать. Пробовать новое. Все, что не запрещено законами моей страны и комплексом хорошей девочки.

– Иди ко мне, – зовет Тайга и приглашающе похлопывает по свободной половине кровати. – Если не боишься.