Горячее лето
Шрифт:
Татьянины вещи вынес из вагона паренёк с приплюснутым носом. Отец подал Татьяне руку, а мать вяло взглянула на провожавших студентов-заочников, смерила их с головы до ног, затем только чмокнула дочку в щеку.
— Ну, как успехи? — спросил отец.
— Четвёрки и пятёрки. И с лабораторной рассчиталась.
— А я хрустальную вазу достала, — похвалилась мать.
— У нас же есть хрустальная ваза.
— О, эта совсем другая. Хрусталь-то чешский!
Татьяна
— Ты кого-то ждёшь? — спросила мать.
— Нет, нет. Мои товарищи по учёбе едут дальше. — И посмотрела внимательно на неё. «А мать всё молодится, — подумала. — Даже щёки подрумянила. И стрижка какая-то мальчиковая. Платье длинное, по последней моде. Всё та же припухлость в уголках губ, хитроватый и горячий взгляд серых глаз. Матери всегда кажется, что она всё время как бы возвышает отца. Даже говорит, что сделала Ивана Ивановича главным инженером завода».
Ещё Татьяна подумала, что она не похожа ни на отца, ни на мать. Может, характер только смахивает на отцовский. Да и то с какой стороны посмотреть. Конечно, у мамы манеры мягкие. Только в гневе она страшная. Но её уважают в художественной студии при Дворце культуры. Увлечение абстрактным искусством у неё прошло.
Вышли на большую привокзальную площадь и направились к машине. Отец поставил чемоданы, нашарил в кармане ключ, открыл дверцу. Татьяна села на заднее сидение, взглянула, на спидометр — двадцать пять тысяч. Отметила про себя: за полмесяца машина пробежала всего сто километров. Наверное, ездили за грибами. Но тут же отбросила эту мысль: какие грибы в такую засуху?
Машину они купили полтора года назад. Мать настояла: «Машина не роскошь, а предмет первой необходимости». Гараж был выстроен рядом с сараями из жжёного кирпича, под шифером, с бетонным полом и ямой для ремонта. Татьяна тоже обязательно кончит курсы водителей и получит права. Это она сделает после защиты диплома.
Машина легко катит по городу. Даже мотора не слышно. Сквозь стекло видно, как навстречу, словно быстрая река, течёт дорога. Падают листья: с тополей — зелёные, с лип — жёлтые, с клёнов — золотые. Липовый и кленовый лист разметало по улицам и тротуарам, а тополиный лежит кругами возле деревьев, серея шершавой изнанкой. Потускнели цветы и травы. И в городе казалось людей значительно меньше.
Отец держит во рту трубку, тихонько посасывая. Татьяне стало покойно возле отца и матери. Знала: когда отец так курил — на заводе всё в порядке. А когда случалось что-то, трубка клокотала.
— Поздравь отца, — сказала мать и улыбнулась. — Орденом наградили.
— Ой, папочка, поздравляю! — воскликнула Татьяна, и её руки потянулись к плечам отца. — А каким?
—
— А директора орденом Ленина, — добавила мать.
«А кого ещё в цехе наградили? — думала Татьяна. — Наверно, Вербина, токаря Ручинского», Но расспрашивать не стала. Чтобы не нарушить затянувшееся молчание, сказала:
— Я вместе с одним автозаводцем ехала. Интересный такой парень, с бородкой, Алексей Коваленко.
— Тоже мне интересный! — ответил отец. — Их с десяток на заводе. Дай волю — и, прости-прощай, дирекцию меняй каждый год. Со Степаном Степановичем не сработался. Теперь — испытатель автомобилей.
— Что ты, папа? Он вроде на крикуна не похож… — Она испытующе посмотрела на отца, по тот только покачал головой.
Татьяна вспомнила выступление Алексея на комсомольской конференции. Нет, речь его была интересной, совсем ничего возмутительного. Тогда между ними и пробежала доверительная искра. И потом, если он такой, то почему избран в завком комсомола?
На том и кончился их разговор об Алексее. Уже подъезжая к дому, мать сказала:
— Что же это тебя Тарас не встречал? Всегда бывал, а сегодня не видно.
— Я не сообщила ему.
— Вон как, а я подумала, что вы поссорились. И не звонит…
— А почему он должен звонить? Он же знает, где я.
— Раньше-то звонил, интересовался тобой, — тихо сказала она.
Татьяна промолчала. Машина въезжала до двор.
В гостинице, как и ожидал Алексей, свободных мест не оказалось.
— Вы езжайте домой, — сказала Алексею попутчица по вагону Жанна Найдёнова, присаживаясь на чемодан, — а я буду ждать, может, вечером освободятся места. Спасибо, что проводили.
«В воскресенье вечером места не освобождаются, — подумал Алексей. — Места могли освободиться в пятницу или субботу. Может, к себе в комнату отвезти, а я как-нибудь с ребятами в общежитии перебьюсь. Хотя нет, к себе не годится, что подумают соседи?»
— Вот что, Жанна Васильевна, определю я вас на ночь у работницы завода Полины Афанасьевны. Я там до получения комнаты квартировал.
— А удобно ли? — Жанна доверительно посмотрела на него.
— Она женщина отзывчивая, место всегда найдёт, тем более для девушки.
Они вышли на широкую улицу Халаменюка.
— Дойдём до остановки третьего троллейбуса, — сказал Алексей и взял её чемодан.
— Вам не тяжело?
— Что вы, мой ведь пустой.
— Скажите, Алексей Иванович, почему эта улица имени Халаменюка? Такую фамилию я встречаю впервые.
— Капитан Халаменюк первый ворвался в Зеленогорск на своём танке.
— И где он?
— Погиб в Германии. Посмертно… Герой.
Дальше шли молча. Первой нарушила молчание Жанна: