Горячее лето
Шрифт:
«Вот тебе и на. Пропесочили, называется. Он сам собирается уйти с завода. Ещё, чего доброго, и от директора завода нагоняй получу — хорошего футболиста наша команда лишится. Директор-то заядлый любитель футбола. Он для футбола ничего не жалеет».
— Почему ты эти дни не приходил на работу?
— Я ездил к больному отчиму, — даже не моргнув глазом, ответил Тарас.
— Ну как так: сел и поехал? У тебя что, телеграмма была или вызов? Мог бы отпроситься. К больному
— Не было телеграммы, — оттягивая редкие курчавые усики, ответил Тарас. — По телефону позвонили, что отчим захворал. Вечером в пятницу я и уехал. Думал, за два дня справлюсь.
— Кто позвонил?
— Двоюродная сестра отчима, — тихо сказал Тарас. Его смутил пристальный взгляд начальника цеха.
— Ну и что с отчимом? Он в больнице?
— Температурит.
— В больнице? — снова повторил вопрос Вербин.
— Нет. У двоюродной сестры лежит.
Тарас потрогал редкие, курчавые усики. Такая у него привычка, когда волнуется. «Чего доброго, вернётся отчим, потребуют больничный лист».
— На какой улице живёт двоюродная сестра?
— На Первомайской, дом десять.
— Тебе известно, что два дня назад мы были у тебя дома и разговаривали с твоей матерью? Да, кстати, у вас там не дом, а целая гостиница.
— А я при чём? Что, это мой дом?
— Даже родственница в курятнике ночевала, — продолжал Вербин. — И не жаль её тебе? Сейчас где она?
— В доме.
Помолчали.
— Значит, ездил навещать отчима?
— Да.
— Честно?
— Ну что вы ко мне пристали!.. Я прошу расчёт.
И Тарас опять потрогал редкие курчавые усики. Круглое лицо стало наливаться краской.
— С расчётом погоди и казанской сиротой не прикидывайся, мы тебя на завкоме разберём и по статье уволим, как прогульщика. Отметку в трудовой книжке запишем, чтобы всюду заранее знали, что ты за птица! — повысил голос Вербин. — Думаешь, как футболист, так всё и позволено?
— Ничего я не думаю, отчим заболел.
— Вот что, Тарас, — перебила его Татьяна, — давай будем говорить честно, по-комсомольски.
Тарас недоверчиво посмотрел на Татьяну, потом на Вербина, и вдруг болезненная улыбка появилась на лицо.
— Нам всё известно, куда ездил, что делал, — сказал Вербин.
— А я и не скрываю, в Киров ездил.
— Твой отчим не больной. Он на базаре фруктами торгует! А ты к нему ездил, яблоки возил. Вот твоя правда.
— Ну, ездил, — Его чёрные, с хитроватым прищуром глаза придавали обветренному, с чуть приметными веснушками лицу насмешливое выражение. — Деньги нужны. Мотоцикл с коляской решил купить.
Вербин сурово
— Значит, бросил станок — и на заработок подался?
— Нас всех беспокоит твоя судьба, — сказал Олег Кубата и перевёл взгляд на Вербина. — Я прошу вас, Григорий Петрович, разрешить ему пойти сейчас на работу. Пусть обдумает всё хорошенько. А завтра мы опять вернёмся к этому разговору. На комсомольском бюро.
— Пусть идёт за станок! — поднялся со стула начальник цеха.
Когда Тарас ушёл, Григорий Петрович сказал:
— Работник он неплохой, только вот под влияние отчима попал. А где же влияние ваше, дорогие мои? А надо бы парию помочь.
И пристально посмотрел на Татьяну, будто она за всех и всё в ответе.
«Может, Вербин узнал о моей прежней дружбе с Тарасом? — подумала Татьяна. — Раньше-то, когда ходили к Тарасу домой, он ни словом об этом не обмолвился. Значит, потом разговор вёлся?»
Больше Вербин не сказал ничего. Стали расходиться.
На следующий день Тарас сам пришёл к начальнику цеха и сказал, что раздумал увольняться. Лицо у него было серьёзнее. Казалось, он немного повзрослел за один день. Что у него было дома, разговаривал ли он с матерью, — никто не знал.
А вечером, после работы, он снова зашёл к начальнику цеха и настойчиво попросил:
— Григорий Петрович, вы не смогли бы посодействовать, чтобы перевели меня в общежитие? К ребятам. Хочу уйти из дома. Отец-то у меня, вы знаете, не родной.
А мать перед ним на цыпочках ходит. Не могу я на ото смотреть!..
— Ну что ж, — ответил Вербин и не стал дослушивать объяснение. Своими глазами видел обстановку. — Место в общежитии я вам обещаю.
— Спасибо! А когда можно перейти?
— Долго тянуть не будем. Через денёк-другой перейдёшь. Я завтра скажу.
Комендант общежития — полная подкрашенная блондинка — не торопясь, оформила нового жильца, дала ему постель и повела на третий этаж в угловую комнату.
— Общежитие у нас образцовое, — предупредила. — Так что поддерживайте порядок. И в комнату хорошую направляем. Ребята хорошие. Сам Вербин за вас ходатайствовал.
— Одного знаю, — ответил Тарас. — Мой друг. Рядом станки стоят.
Когда он в сопровождении комендантши вошёл в комнату, там никого не было. Тарас окинул взглядом комнату. Солнечная, небольшая. Полированный зеркальный шифоньер, этажерка с книгами, полированный письменный стол и телевизор «Крым-218». Портьеры, диван-кровать, кусок ковровой дорожки на полу — всё новое, добротное.