Городские легенды

де Линт Чарльз

– Чего?

Девушка схватила со стола карандаш и бумагу, быстро нацарапала: «Джилли Копперкорн задолжала Горячке Лу один обед в любом ресторане на его выбор» – и передала записку ему.

– По-моему, это называется подкупом должностного лица, – сказал он.

– Да? А я называю это дружеским общением, – ответила Джилли невозмутимо и широко улыбнулась.

Лу глянул на Сью и закатил глаза.

– Нечего на меня так смотреть, – заявила та. – Я здесь единственный нормальный человек.

– Это ты так думаешь, – съязвила Джилли.

Лу поднялся из-за стола,

всем своим видом показывая, как он устал.

– Ладно, пошли выпускать вашего героя, а то еще подаст на нас в суд за то, что кофе не из Царства Мертвых ввозим, – сказал он и зашагал по направлению к изолятору.

Цинк выглядел как любой уличный мальчишка, дня два не встречавшийся с сытным обедом. Джинсы, футболка и куртка на нем были потрепанные, но чистые; зато голова напоминала плохо подстриженный газон, тут и там покрытый восклицательными знаками взъерошенных прядей. Для человека, не знакомого с наркотиками, зрачки его темно-карих глаз были подозрительно широки. Семнадцатилетний, он вел себя как первоклассник.

Жил он в Верхнем Фоксвилле, на чердаке заброшенного дома, куда самовольно вселился в компании двух свободных художниц, специальностью которых были перформансы; туда Джилли со Сью и доставили его на машине последней. По-настоящему это был никакой не чердак, а верхний этаж нежилого доходного дома, который кто-то изобретательный превратил в подобие студии, разобрав все перегородки, так что только опорные колонны да пожитки самовольных поселенцев скрашивали теперь зияющую пустоту.

Когда они приехали, Люсия и Урсула были дома, репетировали новый номер под аккомпанемент странной мешанины звуков, источником которой служил включенный на минимальную громкость магнитофон: электронную музыку периодически прерывал звон бьющегося стекла. Завернутая в полиэтилен Люсия лежала на полу, ее черные волосы веером рассыпались над головой. То и дело она дергала рукой или ногой, отчего полиэтилен туго натягивался вокруг ее тела. Урсула, скорчившись рядом с магнитофоном, монотонно повторяла стихотворение, которое состояло из одной строки: «Нет никаких законов». С тех пор как Джилли видела ее в последний раз, Урсула побрилась налысо.

– Что я здесь делаю? – тихо спросила Сью. Она даже не пыталась скрыть изумление.

– Наблюдаешь жизнь другой половины общества, – ответила Джилли, направляясь к свалке принадлежавшего Цинку барахла, которая занимала добрую треть чердака.

– Ты только посмотри на это, – не унималась Сью. – И как он его сюда затащил?

Она ткнула пальцем в настоящий «фольксваген»-«жук», правда без колес и крышки капота, стоявший на кирпичных подпорках. Вокруг него в диком беспорядке валялись куски железа, обломки мебели, коробки, набитые какими-то проводами, и еще бог знает какая дребедень.

– По частям, – объяснила Джилли.

– А потом заново собрал здесь?

Утвердительный кивок.

– Ладно. Верю. Но зачем?

– У него самого не хочешь спросить?

Джилли не сдержала усмешки, видя, как подруга отчаянно затрясла головой. Еще бы, всю дорогу из полицейского участка Цинк излагал ей свою теорию мироздания в деталях: суть,

дескать, в том, что планета Земля есть не что иное, как приют для душевнобольных инопланетян, вот почему все вечно идет наперекосяк.

Теперь он покорно топал за ними, задержавшись лишь, чтобы поприветствовать соседок:

– Привет, Люс. Здорово, Урс.

Люсия и бровью не повела.

– Нет никаких законов, – отозвалась Урсула.

Цинк вдумчиво кивнул.

– Может быть, это как раз и есть закон? – высказала предположение Сью.

– Не заводись, – сказала Джилли. Потом обернулась к Цинку: – С тобой все будет в порядке?

– Жалко, ты не видела, как они уходили, Джилл, – ответил он. – На улице прямо свист стоял, когда они, мокрые, блестящие, уносились прочь, в горы.

– Уверена, это было здорово, но ты должен пообещать мне не выходить на улицу недельку-другую. Выдержишь? Ну, по крайней мере пока полиция этих велосипедных воров не поймает?

– Да не было никаких воров. Я ведь сказал Элвису Два, они ушли сами.

Сью странно на него посмотрела:

– Элвису Два?

– Не задавай вопросов, – одернула ее Джилли. Потом взяла Цинка за руку. – Просто посиди несколько дней дома, ладно? Пусть велики и дальше уходят сами.

– Но мне нравится смотреть, как они уходят.

– Ну сделай это ради меня, пожалуйста.

– Попробую.

По лицу Джилли скользнула улыбка.

– Спасибо. Может, тебе что-нибудь нужно? Деньги на еду?

Цинк мотнул головой. Джилли торопливо чмокнула его в щеку и взъерошила восклицательные знаки непокорных прядей на его макушке.

– Я заскочу завтра проверить, как ты тут, ладно? – Он кивнул, Джилли развернулась и направилась к выходу. – Пошли, Сью, – окликнула она подругу, когда та притормозила у магнитофона, где продолжала свой речитатив Урсула.

– Так что там у нас сегодня на повестке дня? – спросила она у поэтессы.

– Нет никаких законов, – ответила Урсула.

– Так я и думала, – ответила Сью, но тут Джилли подошла и дернула ее за руку.

– Не удержалась все-таки, – прошипела она.

Сью только ухмыльнулась в ответ.

– Зачем ты ему потакаешь? – спросила Сью у Джилли, притормозив перед ее домом.

– Почему ты решила, что я ему потакаю?

– Я серьезно, Джилли.

– И я тоже. Он верит в то, о чем говорит. Большего мне и не нужно.

– Но ведь это же сплошное безумие… Клоны Элвиса, сумасшедшие инопланетяне…

– Велики оживающие, не забудь.

Сью обиженно посмотрела на подругу:

– Помню. О том и речь: все его слова – сущий бред.

– А вдруг нет?

Сью покачала головой:

– Меня ты на это не купишь.

– Пусть верит во что хочет. Кому от этого хуже? – Джилли наклонилась и чмокнула подругу в щеку. – Ладно, я побежала. Спасибо за все.

– Может, ему от этого хуже, – возразила Сью, когда Джилли уже открыла дверцу машины. – Может, он сам отнимает у себя последнюю надежду на нормальную жизнь. Случай приходит, стучится в дверь, а дома нет никого. Джилли, он не просто странный. Он сумасшедший.

Джилли вздохнула: