Города
Шрифт:
Тем временем Диего, держа фонарик в левой руке, добывал свои камни и бросал их к себе в рюкзак. При этом он тщательно избегал прикосновения к едким, сладко пахнущим кровавым лужам, которые накапливались на полу по мере того, как он продолжал свои воровские действия.
Диего и Зохар трудились решительно. Волей-неволей они расходились все дальше в поисках нового поля деятельности. Диего все время старался держать в памяти, где находится выход. Мысль о блужданиях по этим смутным, лишенным ориентиров пространствам до тех пор, пока не придет смерть от жажды, не тешила даже ту каплю романтической меланхолии, что в
А если он умрет здесь, найдут Могильщики его душу? Одной этой мысли было достаточно, чтобы испугаться до потери рассудка.
Наконец рюкзаки оказались наполнены, и друзья воссоединились. Озеро шипящей крови теперь простиралось на Квартал или около того – бурлящее малиновое болото у основания мира, символ совершенного ими ограбления. Неудивительно, что власти с неизменным неодобрением смотрят на эту хищническую практику.
Зохара, как и Диего, несмотря на его лихорадочную активность, наверняка одолевали такие же мрачные мысли, потому что он спросил:
– Ди, тебе приходилось слышать об охотнике за камнями для эгид, который усерднее других вгрызся в эту живую почву? Не знаю уж, по какой причине, а то и вовсе без причины, но он глубоко вгрызся мотыгой в этот кровавый дерн. Говорят, конвульсии Зверя Города за несколько секунд превратили в булыжник миллион Кварталов.
Диего вздрогнул, но счел своим долгом поставить под сомнение страшную легенду.
– Где же и когда произошла эта катастрофа? И почему в анналах Гритсэвиджа не зафиксированы хотя бы легкие потрясения после этого катаклизма?
– Где и когда – этого я не скажу. А почему – ответить нетрудно.
Зохар помолчал, и Диего выдавил из себя:
– Вот как?
– Вот так. Пойми, это случилось так далеко и так недавно, что волна все еще движется к нам вдоль неизмеримой линии Города. Я ожидаю, что она накроет нас в любой день.
Перед лицом этого предположения обычный рационализм отказал Диего.
– Откуда ты узнал о катастрофе еще до того, как подобралась волна? Как может информация распространяться быстрее, чем само событие?
– Как, разве я забыл тебе сказать? Придуманная тобой система проволочных коммуникаций – она уже существует. Но только для избранных.
Диего вгляделся в лицо Зохара. Но даже при том, что он знал Зохара всю жизнь, Диего не смог определить, шутит тот или нет.
3
Вечеринка и самоубийство
К августу в судьбе Зохара Куша и Милагры Ивентир можно было отметить ряд определенных изменений к лучшему. Воспользовавшись деньгами, которые Зохар получил от Гимлетта за свою долю камней для эгид (что составило приблизительно трехмесячный доход среднего гражданина), они перебрались в более пристойное жилье, в небольшую квартиру над прачечной Берма в Гритсэвидж-841, состоящую из трех последовательно расположенных комнат, где вечно пахло мылом и крахмалом. Любовники, словно вдохновленные соседством с прачечной, стали одеваться значительно щеголеватее. Что касается Зохара, то его трансформация свелась к регулярному принятию ванн и обзаведению новым гардеробом, что ему и рекомендовал Диего. А вот состояние Милагры требовало помощи в установлении режима питания и медицинского вмешательства. Зохар добросовестно и заботливо прибегал к этим средствам. И в последующие дни Милагра, хотя и выглядела
А когда недостаток в героине остался в прошлом, когда Поезда снова доставили запрещенное вещество, когда рабочие втайне распространили его среди местных торговцев в процессе обмена менее опасных грузов, Милагра перешла к относительно умеренным дозам; инъекции позволяли ей поддерживать свое существование вне крайностей очевидной зависимости или саморазрушения.
– Конечно, ей хотелось бы больше, – признался Зохар в доверительном разговоре с Диего, – но я ей не позволю. Я твердо держу в руках ключи от старых закромов, а поскольку работаю я один, то она и не имеет права голоса.
Диего воздержался от предположений относительно того, где Милагра могла добывать деньги втайне от Зохара.
Зохар вопреки его прежним фантазиям, работал не в «Лучших винах Ламмергейера», а в Аркаде – кегельбане Тигардена. В своем полосатом фартуке, в карманах которого было полно тяжелых мелких монет, он разменивал бумажные деньги, принимал жетоны в обмен на безвкусные призы, подметал пол, следил за исправностью автоматов, торгующих сладостями и попкорном, и обеспечивал функционирование панчборда.
– Можешь считать меня импресарио незрелости, Ди, штатным распорядителем дешевых удовольствий.
Зохар и Милагра сделались столь респектабельными по сравнению с тем, что являли собой в прошлом, что Волузия Биттерн даже не стала возражать, когда Диего предложил, чтобы обе пары вместе отметили повышение Волузии по службе. Она, недавно назначенная главой «Эсмонд кастерлайн иррегуларз», пребывала в столь приподнятом настроении, ее настолько переполняло возбуждение, вызванное новым назначением, что Диего мог бы пригласить полк тунеядцев из ночлежки и не услышать ни слова упрека.
В пятницу вечером они встретились в «Лобстер-хаусе» Фамагусты, довольно дорогом заведении, где Диего никогда раньше не бывал. Диего и Волузия появились первыми; писатель вел себя отменно галантно по отношению к брандмейстеру. Ему казалось, что его дама еще никогда не выглядела такой сексуальной. Густые волосы, все еще влажные после душа, последовавшего за актом любви, были убраны в пучок и подвязаны шелковой лентой. Шифоновое платье с цветочным узором облегало мускулистое тело, словно штукатурка кирпичную стену, а внушительная грудь смотрелась как украшение, изобретенное модным архитектором. На голых ногах были легкие туфли, каблуки которых увеличивали на два дюйма превосходство Волузии в росте. Губная помада словно призывала, чтобы ее слизали. За появлением Волузии в ресторане следили глаза всех присутствовавших.
– Макс! Где этот рак-бездельник? Он что, не знает, как управляться с собственным кабачком? У него сегодня важные гости, и они желают лучший стол в заведении!
На призыв из кухни явился Максвелл Фамагуста. Лысеющий коротышка с вытатуированными на обоих предплечьях изображениями якорей излучал жизнерадостность под стать Волузии и был, казалось, рад получить столь дерзкий прилюдный вызов.
– О, наша ужасная поливалка! Я тебя и не узнал, с чистым-то лицом! Где же твоя обычная сажа? А что это за щенок с молочными щеками? Как насчет нашего с тобой жаркого свидания?