Города красной ночи
Шрифт:
Склянку передают четырем морским десантникам и спешно отправляют в сверхсекретную лабораторию. Ученый рассматривает ее в микроскоп. Он кивает и дает сигнал «ОК».
На сцену летит град букетов.
Красная передовица: ОБЪЯВЛЕНО ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ.
Стоп-сигнал. Карантинные посты.
Солдаты с отчетливо выраженной эрекцией хватаются за горло и падают замертво.
Ведущий новостей:
– Невозможно оценить ущерб. Пока что все предположения являются чистыми догадками.
На физиономию ведущего с помощью волшебного фонаря проецируется лицо больного
– Население Земли сейчас упало до цифры, сравнимой с цифрами трехсотлетней давности.
Мальчики в снегоступах тянутся к хаману [ 56 ]. Пар и нагие тела сменяются туманным берегом. Мы видим Опиумного Джонса с обмороженным лицом. В призрачной кабине «Великого Белого» мальчики записываются к нему в команду.
Ужин у Пембертонов. Свет придает лицам присутствующих вид накрашенных трупов. Живым кажется только смущенный и зардевшийся Ной. Разговор звучит весьма загадочно.
56
Полка в турецкой бане.
– А мумий они делают по стандарту?
– Это тетин язык.
– У меня все еще нет существительных.
– Тебе нужны черные деньги.
– Капитанский диплом для страховки…
– Подходящие культуры.
– Взяли след?
– Несите палтуса.
– Ах, люблю море.
Все они смотрят на Ноя, который заливается краской, уставившись в свою тарелку.
– Вытянуть духов на plata…
– Семейный бизнес…
– Возможно, это надлежит оставить огурцам…
– Здесь бессмертные фазаны.
Мальчики вернулись на «Великий Белый». Крик стюарда выдергивает их на палубу. Джерри, нацепив на шею петлю, улыбается волчьей ухмылкой. Когда он повисает, небо на западе озаряет зеленая вспышка.
Захвачены Пиратами: Мальчики переваливаются через фальшборт с ножами в зубах. Один, с невероятной черной бородой до пояса, размахивает саблей, рубит невидимых врагов, причем делает это с такими оскалами, грозными рыками и уморительными гримасами, что команда «Великого Белого» валится на палубу, обмочив от хохота штаны.
– Guarda costa… – шипят мальчики.
Другой пират цепляет повязку на один глаз и рассматривает побережье в чудовищный деревянный телескоп.
Кики ебет Джерри, туго затянув красный шарф вокруг его шеи и улыбаясь ему в лицо. Джерри кончает, и у него из носу брызжет кровь.
Прожектор медленно освещает комнату в английском поместье. На стене висит фотография: старый джентльмен, завернутый в красную шаль и красный шарф, сидит в кровати, подпертый подушками. На столике рядом с ним стоит опийная настойка, мензурка, чай, лепешки и книги. Он готовится к зимней спячке…
Под балдахином кровати зажигается свет. Человек в ночном колпаке резко садится. Перед его кроватью стоит нагой искромальчик. Человек охает, кашляет, багровеет и умирает от апоплексического удара. Из носа и рта у него течет кровь.
Города Красной Ночи: Лучи прожекторов лью красный свет на стены из папье-маше. Мальчики накладывают
– Милый, ты так похож на Венеру Милосскую с будильником в животе.
Мальчики изображают похотливых идиотов. Зрители катаются по полу от смеха. Один из них синеет.
– Цианистая реакция! Врачей на второй уровень!
Вбегают мальчики в белых халатах. Они стреляют в больного из парализующего ружья.
Дудочник, играющий в Лиме на бамбуковой флейте… небо голубое, как его глаза. Запах моря. Динк ебет Ноя. Ной превращается в Одри и Билли.
– Это я! Это я! Я высадился! Привет, Билл! Целых двести лет, Билл! Я высадился!
Странствие может занять множество жизней. Одри укладывается на кровать и мастурбирует. Пираты в ярких костюмах. Подходит Джерри с сургучной печатью. Мы видим Тибет на несколько секунд, люди. Черно-белая врезка больничной койки. Развратная улыбка, сперма в мензурке.
Он играет «Semper Fi» четырем морским пехотинцам. Рисунки детей исполненные красными красками как на брюхе форели. От кровати исходит красное предвкушение. Смотри, что он видит на сцене.
Чрезвычайное положение, пятнадцати лет, держащего леску со стоп-сигналом. Сияющий дух Джерри может прожить множество жизней. Джерри, стюард, стоит над холмами в туманной дали.
– Лима, срочно, это я. Крысолов в Лиме. Динк, я высадился. Долго искал тебя.
Ной в библиотеке, изучает чертежи минометов и гранат. Он вычерчивает пушку. Маленький китаец бросает хлопушку ему под стул. Когда она взорвалась, пушку на чертеже отбросило назад. Падает задник с горящими парусниками.
Ребята Одри вернулись на палубу. В Тамагисе взорвалось бензохранилище. Кремневое ружье на столе библиотеки. Ганс и Ной снимают шорты.
– Wenn nicht von vorn denn von hintern herum. Если не спереди, то сзади.
Когда Ной нагнулся, ружье переломилось пополам. Когда Ной кончает, из ружей, заряжающихся с казенной части ведется беглый огонь по колонне испанских солдат.
По полу спортзала медленно и величественно идет испанский флот. На палубе – Инквизиция, снаряженная колами и испанскими сапогами, Конкистадоры, патроны и губернаторы, чиновники и бюрократы с их современными эквивалентами, machos и politicos, они потягивают шотландский виски и размахивают громадными пистолетами, отделанными перламутром.
Люди из Службы Иммиграции в черных очках…
– Pasaporte… Documentos…
Келли в роли А Пука, покрытый черными пятнами тлена, ебет молодого Бога Зерна в пиратском сундуке, заполненном золотыми дукатами и дублонами. Когда они кончают, их тела истекают прозрачными струями золотого газа, который растекается по палубе галеона. Machos хватаются за горло, отхаркивают кровь и умирают.
Ной вешается, извергая вместо семени все тот же желтый магический туман. На мгновение занавес опускается, и вот перед ним уже лежат горы оружия – от первого созданного им ружья, заряжающегося с казенной части до М-16, базук, ракетных установок и генераторов силового поля.