Города красной ночи
Шрифт:
Все они – тренированные убийцы, великолепно владеют ножом и удавкой, прыгают на свои жертвы с деревьев и крыш или залезают в недоступные с виду окна. Они также обучены обращаться с огнестрельным оружием: используют малюсенькие револьверы, стреляющие пульками, похожими на гвозди, и ружья, мечущие отравленные дротики на расстояние свыше двухсот ярдов.
Самые субтильные из этой братии – Сонные Убийцы, или Бангутот. Они обладают способностью проникать в мозг своих жертв, когда те находятся в фазе быстрого сна подпитываться от их эрекций и набирать силу от их сексуальной энергии, ожидая, пока представиться
Одри обнаруживает Тоби в раздевалке, голого и печального. Тоби сидит на обшарпанной деревянной скамье. Он рассеянно бросает взгляд на Одри и хлопает ладонью по скамье рядом с собой. Одри садится, и в течение пары минут они безучастно таращатся в стену.
Потом Одри спрашивает:
– Арн тут?
Тоби тупо смотрит на него.
– Я такого не знаю.
– Я думал… Ведь сегодня утром…
– Знаешь, мои паховые железы имеют настолько сильное действие, что люди иногда испытывают галлюцинации, – хитро говорит Тоби. – Может, тебе все приснилось.
– Может, и так. – Он обхватывает плечи Тоби, надеясь возбудить его, чтобы вновь этот ощутить запах, напоминающий изысканные дурманящие духи. Член Тоби увеличивается и крепнет. Он откидывается на спину и вытягивает ноги, задумчиво глядя на собственные носки. Двое из маленького народца трутся о его ноги, как кошки. Они испускают нежный запах песчаной лисицы, возвышающийся над более резкими запахами мужской раздевалки, словно пенка над поверхностью капучино.
Тринадцатилетний мальчуган в черном костюме и соломенной шляпе «посыльного», какие бывают в английских школах, просовывает голову в раздевалку и кричит Одри:
– Тебя к эскулапу! – Он оттягивает пальцами уголки глаз, придавая им китайский разрез и пищит фальцетом: – Чпок-чпок!
После нескольких общих вопросов насчет космического полета, доктор нарочито небрежно интересуется:
зовет А что вы сами можете мне рассказать про этого… ммм… Арна? – он заглядывает в анкету, лежащую на столе.
Одри пытается отвечать, но обнаруживает провалы в памяти – это похоже на попытки удержать сон, маячащий где-то на самом краю восприятия, но ускользающий при попытке поймать его и заметающий за собой следы памяти маленькой метелочкой.
Доктор перегибается через стол и ломает какую-то ампулу перед носом у Одри.
– А сейчас расслабься и глубоко вдохни.
Одри вдруг понимает, что лежит на столе, а вокруг него – люди в масках.
– Все в порядке, считай до пятидесяти.
Проснувшись, он обнаруживает у себя на затылке выбритый участок, слегка побаливающий при прикосновении.
– Ну-с, Одри, – объявляет доктор, – мы установили разделитель. Может пригодиться, если вдруг возникнет необходимость быть в двух местах одновременно. – Он хлопает Одри по плечу. – Завтра утром можешь выписываться. А сейчас я сделаю тебе укольчик.
Дни летят, как ускоренный эпизод погони в комедии 20-х годов… за спиной всегда – патрули, пули с чавканьем вгрызаются в плоть, бары, театры и рестораны взлетают на воздух. Осколки стекла, кровь и мозги, горячий сырой запах внутренностей напоминают Одри кролика, которого он однажды препарировал на уроке биологии. Тогда одна девочка упала в обморок. Он даже видел, как она с мягким шуршанием шлепнулась на пол.
А День Грома все
Походы, постороения, атаки
Как большая часть восстаний, Ба’аданский бунт начался с «мирных демонстраций», но ни одна из сторон не имела намерений этим ограничиться.
Вопрос об аншлюсе Йасс-Ваддаха должен быть вынесен на референдум. Те, кого это больше всего волновало (а именно – жители Касбы) были лишены избирательных и гражданских прав. Однако они сумели добиться от Городского Совета разрешения на мирную демонстрацию на главной площади, где располагалось множество муниципальных зданий.
В то же самое время агенты Йасс-Ваддаха вооружали и инструктировали полувоенные отряды Среднего Города, собираясь зажать «арабов», как они их называли, между Герувимами и вооруженным ополчением и покрошить их на соломку. Покончив с этим, они собирались разнести Касбу, пустить в тоннели ядовитый газ и оккупировать Портленд.
У Димитри свои планы. После деликатных переговоров он обзавелся в Портленде своими людьми. Портлендские чиновники вообще-то не должны вмешиваться в местную политику, за исключением случаев «крайней необходимости». Но аншлюс явно угрожает их положению, если не личной безопасности, поэтому они сочли необходимость «крайней» – ведь Димитри просил немногого: таможеннику нужно всего лишь отвернуться на пару секунд, когда досмотр будут проходить контейнеры с героином для полиции, а люди Димитри за это время подменят их на идентичные контейнеры, заполненные быстродействующим антагонистом опия.
Димитри также пообещали, что в здании суда он найдет подготовленные склады с оружием – дело рук нескольких богатых семейств, не желающих идти на более тесное сотрудничество. Никто из них не хотел аншлюса. Он представлял угрозу их власти, ведь в Йасс-Ваддахе их открыто именовали «паразитами и предателями».
Одри знал план битвы. Но даже если все пойдет по плану, неизбежны рукопашные схватки и тяжелые потери. Поэтому он заготовил и раздал своим людям ракушки-гульфики, сделанные из крепкого, похожего на пластик материала. Это был верный шаг с точки зрения подъема боевого духа. Он командовал отрядом десантников, которые должны были прорвать цепь Герувимов, затем вбежать в здание суда, где их будут ждать ящики с оружием, и, в конце концов, занять все здание.
В назначенный день демонстранты из Касбы, пройдя металлодетекторы и личный досмотр, маршируют мимо оскалившихся горожан. Столько всяких неожиданностей может произойти … вдруг оружия не окажется на месте… или они заблудятся… или не подойдут ключи.
Выйдя на площадь, он сразу увидел перед зданием цепь бесстрастных Герувимов, вооруженных «масленками» 9М [ 54 ]. В окнах и на крыше за мешками с песком установлены тяжелые пулеметы.
Провокация тщательно организована: дорожные ремонтники оставили на улице ломы и булыжники. Одри смотрит на часы. Обратный отсчет – две минуты.
54
Модель автоматов, прозванная так за внешнее сходство с механическим шприцом для твердой смазки (прим. переводчика).