Город
Шрифт:
* * *
Автобус, то и дело сшибая людей, которые без малейшего страха бросались прямо под колёса, стремительно мчался по улице Строительной. В кресле водителя сидел сотрудник внутренних дел — Максим Канаев. Лицо его было бесстрастно, но за этим внешним фасадом из спокойствия, ни на одно мгновение не прекращалась умственная работа.
Глядя на то, что сейчас твориться снаружи, непосредственно участвуя в этом массовом безумии, внося в него свои корректировки, Максим ни на мгновение не приостанавливал лихорадочной
Сейчас же он пытался связать воедино все имеющиеся у него факты, для того чтобы увидеть картину происходящего в целом.
Массовое безумие. Беспорядки. Укусы. Кровь. Одержимость.
Здесь должна была быть какая-то связь и он, прилагая титанические усилия, пытался собрать все в чёткую логическую картинку.
После безумства и нападения Усанина первоначальная версия о наркоманах отменялась — здесь было что-то совершенно другое. Но что же?
Перед его мысленным взором пронеслась стремительная картинка, скорее даже карусель из образов составляющих сегодняшнее кровавое утро: лица, искаженные звериной яростью, неистребимые безумцы, странная разношерстная толпа нападающая на милицейский кордон, Усанин, израненный окровавленный и такой же обезумевший как и все оказавшиеся в это злополучное утро на городской площади…
Стоп!
Именно последний образ, чем-то насторожил Канаева. Похоже, он смог нащупать связь.
Усанин был укушен и неоднократно, Максим помнил те многочисленные равные раны на его теле, следы зубов — красные полукружья, будто нарисованные красными пунктирными линиями. Неужели укусы имели непосредственное отношение к одержимости? Какая-то инфекция или вирус, распространяющийся через укус, приводил людей в состояние крайнего бешенства?
Ну, конечно же! Как же раньше он не смог уловить эту очевидную связь.
А в следующий миг очередная внезапная догадка заставила похолодеть тело Максима:
Если он мыслит верно, то это означает, что те несколько человек находящиеся сейчас в салоне автобуса представляют собой настоящие, безотказные мины замедленного действия.
Внезапно из-за поворота огибающего парк Пушкина показалась заляпанная девятка на всех парах мчавшаяся в его сторону. В самый последний миг у Канаева родилась довольно «забавная» идея и лицо его вновь украсила страшная улыбка-оскал.
* * *
Выезжая на Строительную улицу, Аркадий и не подозревал о смертельной опасности поджидающей его именно здесь и в этот самый миг. Если бы он ехал не так быстро, то, вполне возможно, ничего этого и не произошло бы, но страх словно торопил его, неустанно нашептывая на ушко приказ ни в коем случае не отпускать педаль газа, для того чтобы он успел вовремя на встречу с роковой случайностью.
Прямо по середине дороги навстречу ему мчался ПАЗ.
Его радиаторная решётка была смята и перекрашена неровными мазками в бурый цвет поверх белого.
Аркадий вильнул вправо, но туда же переместился автобус, влево — и многотонная глыба, словно насмехаясь, в точности
То, что незнакомец, сидящий за его рулём, не собирается уступать ему дорогу, Аркадий понял лишь в самый последний миг.
Полностью осознав опасность грозившую ему, его жене и их ребёнку за долю секунды до столкновения, Аркадий резко выкрутил руль влево и разминувшись в считанных миллиметрах с железным бампером автобуса вылетел на бордюрный камень. Машину здорово тряхнуло. От удара о высокий бордюр рама развала-схождения деформировалась, и когда Аркадий, совладал с бурей эмоций, нахлынувших на него, после того как ему чудом удалось избежать лобового столкновения, вновь продолжил движение, резина левого переднего колеса раздражающе завизжала от соприкосновения с корпусом.
Оставалось наедятся на то, что в результате трения о крыло шина не лопнет в самое ближайшее время, либо колесо не отвалится прямо на дороге, до того как они покинут город. Аркадий справедливо полагал, что сейчас главное вырваться из города и его окрестностей, и где-нибудь в стороне от дороги он спокойно может подремонтировать колесо, а если это невозможно, то, покинув автомобиль, они смогут продолжить путь и пешком.
* * *
Максим напряжённо осматривал улицу через заляпанное чёрной жидкостью лобовое стекло.
Здесь, в районе магазина «Юбилейный», расположенного почти в самом начале улицы Строительной, в отличии от широкого и людного проспекта, было тихо и безлюдно. Обнадёживало его и то, что здесь ещё не появились первые безумцы — значит, у него всё ещё оставался небольшой шанс, чтобы успеть осуществить задуманное.
Он бросил беглый взгляд в зеркало заднего вида, для того чтобы убедиться, что ситуация находится под контролем.
Пара парней находилась в жутком состоянии — на грани потери сознания. Это, как он уже успел убедиться, было очень дурным знаком.
В его распоряжении оставалась чуть больше минуты, и Максим понимал, что отпущенное ему время не стоит терять попусту.
Он остановил автобус и обочины в тот момент, когда один из его инфицированных пассажиров отключился и внимание остальных было приковано к сослуживцу.
К несчастному подсел сосед с параллельного кресла и начал трясти товарища в надежде привести того в чувства.
Максим легко перемахнул через двигатель, отделяющий его от салона, и поспешил к парню.
Даже мимолётный осмотр бесчувственного этого тела подтвердил его опасения — открытые участки тела были покрыты следами от укусов, по краям которых чернела странная, густая как смола, жидкость.
— Здорово они его, — громко произнёс Максим, обращаясь к сослуживцам, а затем как бы невзначай поинтересовался. — Ребята, кого ещё покусали?
Ответом ему был всеобщий недовольный рокот мужских голосов проклинавших взбесившихся ублюдков. Похоже, что сегодня досталось всем. Единственным, но вместе с тем, весьма обнадеживающим для него исключением, был он сам.
Максим мрачно кивнул, а затем спокойно извлёк из карманов оба своих пистолета и методично, без лишней суеты, без малейшего сожаления, пулю за пулей выпустил обоймы прямиком в головы своих сослуживцев.