Город
Шрифт:
Что же произошло здесь, за то время пока она была в отключке?
Какой природный катаклизм или нападение коварного врага она пропустила?
Ещё большее удивление вызвали у неё машины, брошенные своими владельцами. Многие из них были даже не заперты — и это совершенно с Евгению с толку.
И почти везде виднелись пятна засохшей крови.
Вбирая в себя всё новые и новые картины необъяснимого шокирующего городского ландшафта, Евгения медленно между кварталов в сторону улицы Московской.
Пешком до дома родителей было не так уж
* * *
На одном из отрезков пути взбесившуюся электричку ожидал довольно крутой поворот. Если бы в кабине был машинист или его помощник, то они, без сомнения, обратили внимание на специальные железнодорожные знаки, обозначающие опасный участок пути, и непременно снизили скорость до безопасного минимума, но вся беда заключалась в том, что в кабине машиниста никого не было. Но даже если бы там кто-то и остался, то вряд ли смог адекватно отреагировать на предупреждение. И, как бы этого не хотелось железнодорожному начальнику, который отвечал за данный участок железнодорожного полотна, но, похоже, что бегство электрички должно было окончиться именно здесь, и уже ничто не могло повлиять на трагический финал, которым всё должно было завершиться.
* * *
Весь этот хаос, творившийся на улицах её родного городка, ровно как непонимание и невозможность до конца осознать разумом, что же на самом деле происходит, не могли не напугать Евгению.
Её ни на мгновение не оставляли раздумья о том, что же здесь произошло за те несколько часов пока она спала?
Что превратило город во что-то напоминающее ей сюжет из книги ужасов или фантастического кинофильма, о не слишком удачном будущем нашей планеты?
От случайного мимолётного взгляда на небо Евгению охватила оторопь — десятки столбов чёрного дыма в эту безветренную погоду тянулись в вышину, образуя над городом грязное облако.
Едва она вышла из-за пятиэтажного дома, закрывающего ей обзор, как на душе у неё стало ещё тревожнее, и сердце её заколотилось намного чаще — над крышами трёхэтажных домов, послевоенной постройки, как раз в той стороне, где был дом её родителей, в небо уходил ещё один столб густого дыма.
Тревожное предчувствие целиком овладело Евгенией. Не в силах справиться с охватившим её волнением, она прибавила ходу.
Как ни пыталась она убедить себя в том, что это всего лишь оптическая иллюзия, и очаг пожара находится в соседнем строении, но каждый следующий шаг, приближающий её к дому родителей, говорил об обратном.
И всё же, слепо веря в лучшее, она дошла до самого дома, вернее того, что от него осталось — родительский дом превратился в яркий факел.
Старый дом, в отделке и перекрытиях которого в основном использовалось дерево, сгорел как спичка.
Теперь перед растерянной, напуганной, и сбитой с толку Евгенией встал другой вопрос — что же ей делать? Куда идти? Где теперь искать своих родителей?
В том, что её родители не погибли в огне и до сих пор живы, она нисколько не сомневалась. Скорее всего, они непременно
* * *
Похоже, что дверь оказалась гораздо прочнее, чем на это мог рассчитывать Глеб, но вот косяк не выдержал, и вся конструкция вместе с дверной рамой рухнула в прихожую.
— Стоять! — завопил Глеб, крепко прижав приклад к плечу. Естественно, что никто и ухом не повёл на его предупреждение и Глеб нажал на спусковой крючок. Нападавшие, стоящие в первых рядах были опрокинуты и отброшены тяжёлыми свинцовыми ударами, но на их место тут же вставали другие.
Не прошло и десяти секунд, а Глеб уже вставил в автомат новый рожок — это только в боевиках главный герой умудряется вести огонь из орудия по нескольку минут, не меняя магазина, на самом же деле если нажать на курок и не отпускать его, то пули покинут ствол всего за три секунды.
Глебу всё время приходилось отступать, так как он не справлялся с неудержимым потоком нападавших — их не пугало ни попадание в упор, ни гибель тех, кто стоял рядом с ними.
— Да что здесь такое происходит, чёрт возьми! — промелькнуло в голове у Потанина. Глеб не готов был поклясться в этом, но несколько раз ему казалось, что некоторых атакующих он видел в первых рядах уже не единожды! И это после попадания в упор!? Скорее всего он просто ошибался, ведь когда ему было приглядываться к этим перекошенным яростью лицам в той суматохе.
Не прошло и полминуты, а его уже вытеснили на лестницу, ведущую на второй этаж. Именно тогда он с досадой вспомнил о том, что ещё совсем недавно ему предлагали крупнокалиберный пулемёт, а он с хохотом отказался, заявив, что тот ему вряд ли когда-нибудь понадобится, и вот теперь, похоже, настало время, когда этот самый пулемёт был бы как никогда кстати.
Глеб вставил в автомат последний рожок, намереваясь биться до последнего, и именно в этот момент чья-то рука, проскользнувшая меж прутьев перил ограждающих лестницу, ухватила его за лодыжку и, не удержав равновесия, Потанин рухнул лицом вниз прямо в безумствующую толпу.
* * *
Леонида, как мешок с картошкой, бросили в камеру предварительного задержания томского РОВД, и он обессилено упал на грязный матрас, пропахший потом, мочой и рвотой. Однако сейчас ему было абсолютно наплевать на неприятные запахи и стерильность — всё его тело нестерпимо ныло от полученных побоев.
Теперь его одежда, некогда бывшая стильной, превратилась в лохмотья, больше напоминающая тряпьё бомжа — крутая куртка была в грязи и крови, кожа на ней была во многих местах потёрта и порвана.
Кровь из сломанного носа до сих пор не унималась. Всё произошедшее с ним было прямым следствием того, как Леонид ещё раз попытался объяснить милиционерам, что же на самом деле произошло в соседней области.
Вновь его благое намерение доставило ему лишь новые побои и абсолютное непонимание окружающих, посчитавших его обдолбанным наркоманом, который несёт наркотический бред.
Теперь, зажимая кровоточащий нос рукой, Леонид дал себе зарок, что больнее никогда не раскроет рта. Случившееся послужило ему самым доходчивым уроком того, что от добра добра не ищут.