Город
Шрифт:
Встав, я залез в шкаф — спал я совершенно голым. Ещё одна проблема — что одеть? Нужно ли мне идти на работу или сегодня выходной? Вспомнив, перипетии, приведшие меня в нынешнее положение, я рассмеялся. Мой мир в одном мгновении от коллапса, а я собрался на работу. Для моих целей сойдут и старые потёртые джинсы с выцветшей почти добела футболкой. Если кому такой вид не придётся по вкусу — пригрожу мечом.
Дома, кроме меня, никого. На миг я испугался — вдруг все уже умерли, а я остался здесь один? Бросился к окну и с облечением увидел вдалеке силуэт идущего по тротуару прохожего. Меч я сунул в тубус для
Первым делом я решил позвонить Даверу. Домашний телефон его мне был неизвестен, поэтому я набрал охранку.
— Слушаю, — послышался в трубке женский голос.
— Мне инспектора Давера. Ференца Давера.
— Простите, — после некоторой заминки ответила женщина на том конце линии, — у нас такого нет.
— А раньше работал? — напрягшись спросил я.
— Нет. Первый раз слышу.
Я положил трубку. Что это значит, Ференц не вернулся в город после смерти? Неужели он оказался недостаточно ценным для города?
Велосипеда на месте не оказалось, я уж и не помнил, где его бросил. Что ж, придётся идти пешком. С тубусом за спиной я вышел на улицу. Повертел головой, уж не зная, чего ожидая. Может того, что слезет со стен, крыш и газонов, тщательно наложенный грим, вылезет наружу переплетение чужих, изломанных поверхностей, шум ветра в кронах сменится никогда не слышанными звуками. Но ничего конечно не произошло. Тысячелетний порядок не изменился только из-за того, что в моей голове всё перевернулось с ног на голову.
Улица была безлюдной, после нескольких минут быстрой ходьбы я свернул к центру, вспоминая, как быстрее добраться до дома Давера. Свернул раз, другой и ткнулся в Антона.
— Привет, — сказал он совершенно серьёзно и протянул руку. — Давно тебя не видел.
Я посмотрел на его руку, потом глянул в глаза. Антон выглядел как всегда, на его лице не промелькнуло и капли волнения.
— Я знаю, кто ты, — сказал я.
Антон непринуждённо засмеялся.
— Прикольная шутка. Долго ждал, чтобы исполнить?
Я не сразу понял, о чём он, лишь через несколько долгих мгновений судорожных соображений вспомнив, что повторил слова Чеслава Дэримону. Что же, я далеко продвинулся в своих поисках, значительно дальше чем мог представить, когда только пытался понять, что значат эти слова в устах подростка из Пустоши.
— Где Давер? — спросил я.
— Кто? — очень натурально удивился Антон.
Ладно, подумал я, вы все, как один, решили играть в эту странную игру, подыграю и я.
— С кем я ходил первый раз в Пустошь, когда меня попросили помочь охранке с расследованием?
— Помочь охранке? — переспросил Антон, старательно изображая непонимание. Пожалуй, из него мог выйти первоклассный актёр. Ни капли не сфальшивил. — Валентин, ты же библиотекарь, чем ты мог быть полезен охранке?
— Отпечатки смотреть, — терпеливо ответил я. Посмотрим, куда выведет всё это враньё Антона.
— У них свои специалисты есть, специально обученные, они намного лучше тебя справятся.
— Как же мы тогда с тобой познакомились?
— Ясное дело — через Бергера. Он ведь твоего отца
— С моей памятью как раз всё в порядке, — со злостью сказал я. — И помню я совсем другое, отлично помню, заметь, несмотря на то, что ты пытался всё стереть из моих мозгов. И не пытайся снова проделать этот фокус, теперь я ничего не забуду!
— Ты это про что? — оторопело спросил Антон.
Тут меня понесло, всё что копилось внутри полезло наружу. Антон молча слушал, ни разу не попытавшись перебить.
— Значит ты видел, как меня убили, а потом я воскрес, — сказал он, когда мой словесный поток иссяк. — Потом ты встретил в городе кузнеца, умершего в Пустоши, а в довершение ко всему, ты и сам умер и возродился, успев при этом увидеть изнанку нашего города, сделанного неизвестными чудовищами неизвестно для чего. А весь наш город — аквариум, в котором мы в роли экзотических рыбок, плаваем на фоне, — Антон взмахнул рукой, показывая вокруг себя, — красивых декораций, за которые ты сподобился выглянуть. Дешёвые марионетки, симулирующие человеческую жизнь. Я правильно тебя понял?
Я кивнул. Хотелось ещё чего-то добавить, но получилось лишь сжать кулаки.
— Ну что же, Бергер предупреждал меня о чём-то подобном, — рассудительно и при этом сокрушённо произнёс Антон. — Ему после первого же «контакта» с вещами нападавших показалось, что твоё поведение изменилось. Но в первую очередь всех озаботили твои припадки, которые, судя по всему были запланированы и играли роль отвлекающего манёвра. Потом они вдруг прекратились и, наверное, Бергер смог бы заметить, что с тобой что-то не так, но тут вы «вдруг» попали в ловушку и его убили. Ты при этом остался жив, и это должно было меня насторожить, но я и представить себе не мог насколько сложен и хитёр их план. Хотя я знал, что перехватить трансгресс — линию просто невозможно и самым вероятным вариантом попадания к истукану было то, что ты, бывавший раньше в этом месте, подсознательно направил линию туда. Тогда я просто не смог найти причину, зачем тебе так сделать, сейчас же всё становиться ясным…
— И что же тебе ясно?
— Они тебя изменили. С самых первых контактов с их отпечатками в тебе что-то менялось: картина мира, логика, воспоминания. Понемногу, чтобы никто не заметил, а потом ты попал в их руки, и стал послушным орудием. Тебе твои действия кажутся естественными и единственно правильными, но на самом деле заложены в тебя, словно программа, и ведут к цели, для которой ты и предназначен.
— Хочешь сказать, что я псих?
— Тебе кажется, что твои доводы логичны, но попробуй сам их соотнести с реальностью.
— А тебе легко соотнести с реальностью то, что наш город четыре тысячи лет стоит среди выжженной пустыни, нетронутый апокалипсисом, хотя от остального мира не осталось и следа? То, что мы живём не зная бед, при том, что остальной мир заселён настоящими чудовищами.
— Таким он выглядит только в твоей голове.
— А как вот это выглядит в твоей? — Я сдёрнул с плеча тубус и вытащил меч. Острие описало плавный полукруг и уставилось в сторону Антона.
— Раритетная вещь, — сказал он хладнокровно. — Но что дальше? Ты зарубишь меня этим примитивным оружием и это станет свидетельством твоей правоты?