Город
Шрифт:
— Два человека резали всех, кто попадется под руку. За исключением четырех человек из какой-то колонии. Судя по их одежде очень старой, — сказал я. — Довольно неприятное зрелище, если честно. Я, когда смотрел, думал вещь из темных веков.
— Действительно неприятное, — криво ухмыльнулся Давер. — Я уже успел насмотреться на то, что осталось.
Я вспомнил, что отец говорил о том, что эта резня не первая.
— А кто они, эти Эрик с Димой? — спросил я.
— Кто? — поднял брови инспектор.
— Ну, эти… двое… — в замешательстве поправился я.
— А, понятно, — кивнул Давер. Посмотрев на меня, он пояснил, — они каждый раз новые имена придумывают. Рейдеры мне уже полдюжины
Он поднялся, вытащил из ящика толстую папку из весьма странного материала, стилизованного под мрамор, с тремя крупными знаками незнакомого (что странно для меня, как библиотекаря) языка, нацепил куртку и повернулся ко мне:
— Готов?
— Да вроде. А на чем мы поедем?
— Пока на двухколесных, — как-то странно улыбнулся Давер.
Я подождал его на улице, инспектор выкатил из-за угла на синем восьмискоростном «Риодане», ухмыльнулся в ответ на мой завистливый взгляд и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Я поднажал, догоняя, и мы покатили в центр. Я было решил, что мы поедем в мэрию, за транспортом, но Давер неожиданно свернул в сторону двух больших зданий, у которых скаты крыш по бокам начинались от второго этажа, а заканчивались коньком уже на пятом. На коньке еще и по кресту, странному украшению старых времен. Левое здание мне хорошо известно, это склад вещей, найденных в археологических экспедициях, но признанных библиотекой недостаточно ценными для изучения. А вот во второе, можно попасть только по пропуску, это спецхранилище второго отдела охранки, занимающегося Пустошью. Говорят, там есть вещи с такими историями… закачаешься. Наверное, там есть еще что-нибудь про этих двоих.
Но Давер неожиданно повернул влево.
Сидевший внутри охранник, даже не спросил пропуска, я здесь часто бываю, а с инспектором он наверняка по долгу службы знаком. Мы прошли через холл, но Давер не стал подниматься по лестнице, а обошел ее, доставая из кармана связку ключей. Под лестницей была низкая дверь в какую-то подсобку, Давер открыл ее, пропустил меня вперед и, зайдя, закрыл изнутри. Сразу стало темно, как в безлунную ночь. Я сделал шаг, другой и больно ударился лбом о какой-то угол. На миг посветлело, от вспышки боли, но этот свет не мог ничего осветить. Видимо я еще и вскрикнул, потому что инспектор обеспокоенным голосом попросил меня не двигаться. Через секунду Давер зажег фонарь и, обойдя меня, прошел в дверной проем, о косяк которого я так удачно приложился. Я последовал за инспектором по идущему вниз узкому проходу. Спускались мы недолго, упершись в новую дверь. Повторилась процедура с перебиранием ключей в связке, а когда дверь открылась, я не поверил своим глазам — посреди комнаты, украшенной отсвечивающими барельефами из желтоватого металла, на полу слабо мерцал, разгораясь, сиреневый круг из замысловатых знаков.
Давер обернулся и победно посмотрел на меня:
— Знаешь, что это такое?
— Индивидуальный трансгрессор… — тихо сказал я.
— Ну да, — разочарованно протянул он. — Ты наверняка такие в своих вещах видел…
— Не в вещах, а в информационно — биологических отпечатках, — машинально поправил я, завороженно оглядывая комнату, — Нет, сам по себе рабочий портал не очень удивителен, он ведь, по сути, устройство пассивного действия, там нечему ломаться. Жаль, что другие старые технологии не столь долговечны. Но почему в нашем складе?
— Кто его знает? — пожал плечами инспектор. — Сегодня здесь склад, а что было до этого?
— До этого здесь был архив управления статистики, — начал перечислять я, — до архива был детский сад, еще раньше он был одним из корпусов университета, здесь была кафедра биологии…
— Я тебя понял, — поморщившись, перебил Давер. — Я говорил
— Это да, — согласился я, — так далеко увидеть невозможно, ни одна вещь с тех времен не сохранилась. А он, значит, работает?
Давер встал в середину двухметрового сиреневого круга и поманил меня рукой. Видимо это был положительный ответ. Я подошел, меня тут же на один короткий миг скрутило, в желудок словно положили пару больших кусков льда, а через секунду я почувствовал, что дышу не привычным свежим городским воздухом, а той сухой и затхлой атмосферой Пустоши, что еще не успела забыться по срочной службе. Тут я, конечно, немного преувеличиваю, в Пустоши я никогда не был. Легион несет службу сразу за границей города, до Пустоши оттуда еще сотни миль. Но приятно ведь говорить девушкам о том, как ты с винтовкой наперевес отважно смотрел в лицо крадущейся из мертвых земель опасности, защищая все их чулочки, подвязочки и неглиже, которые имеешь теперь полное право с них стащить… Все так говорят, чего такого. Хоть какая-то польза от этой службы. Но воздух здесь действительно точь — в-точь как тот суховей, что обычно нес пыль и песок на пост.
— Ты как? — немного хрипло спросил Давер.
— Нормально. Только желудке словно кусок льда застрял…
— Портал барахлит. Настраивать-то давно никто не умеет.
Я похлопал себя по бокам и ниже, проверяя, все ли части тела на месте. Странно так просто пользоваться устройством, которому как минимум четыре тысячи лет. Впрочем, я наверно отношусь к породе людей, которых зовут книжными червями, моя работа почти никогда не выходит из стен кабинета. Не мне судить, странно это или обыденно.
Сиреневый свет понемногу затухал, и инспектор поспешил к выходу, гремя ключами. Дверь заскрипела, отворяясь, за ней показался тесный коридор со ступенями, идущими наверх. В коридоре висел сумрак, который пытались разогнать только два узких луча, пробившихся сквозь щели плохо пригнанных досок двери. Сразу вспомнился сеновал в деревне, куда переехал дед, выйдя на пенсию. Только там еще пахло сухой травой и курами, и постоянно хотелось чихнуть. Инспектор открыл и эту дверь, по глазам резануло ярким солнечным светом. Щурясь, я выбрался из подвала, и сразу узнал это место. Это было то самое здание из грубо сложенного песчаника, в виде буквы «п», не хватало только повозки с четверкой лошадей. Мы вышли из перекладины этой самой «п». До того места, где остановилась две недели назад телега, было около тридцати метров, весь внутренний двор прекрасно просматривался. Давер проследил за моим взглядом:
— Мы уже прибрались здесь. Трупы захоронили.
— Кто это мы? — спросил я безо всякой задней мысли.
Инспектор скривился:
— Это закрытая информация.
Я не смог сдержать улыбки:
— Все так серьезно? Хорошо, хорошо, не буду лезть куда не положено. Вы мне тогда сразу скажите, что я должен знать, и что от меня требуется.
Давер прошелся по двору, что-то обдумывая. Наблюдая за ним, я заметил одну странность — одет он был в серый дорогой костюм — тройку. К нагрудному карману от одной из пуговиц тянулась тонкая, едва заметная цепочка. Вряд ли это были старинные часы, которые когда-то носили подобным образом, скорее очки. Из-под рукавов пиджака на сантиметр высунулись рукава белой сорочки, а на шее завязан узел серого, в полоску галстука. Одним словом, вид как у солидного господина, инспектора. А может даже старшего инспектора. Но на его ногах из-под брюк выглядывали белые спортивные мокасины, совсем как у меня, явно не вписывающиеся в образ. У меня отчего-то появилось подозрение, что этот степенный и уважаемый человек, если никто его не видит, может скакать на велосипеде не хуже меня.