Город
Шрифт:
За следующей дверью открылся большой зал, его темноту прочерчивали разноцветные лучи, по перепонкам ударило громом дикой мелодии. Они спустились по лесенке вниз, в толпу корчащихся и дрыгающихся тел, и начали протискиваться к противоположной стене. В толпе Курту пару раз наступили на ногу и засадили локтем в ребра. В ответ он грубо распихивал преграждавших путь. Они добрались до противоположной стены и нырнули в неосвещенный коридор, метров через десять окончившийся широким проемом выхода. Во внутреннем дворике горел костер, бросавший ломаные тени на стены. У огня сидели трое,
— Совсем охуели, — зло пробормотал Сэм.
Курт равнодушно пожал плечами. Это перебор конечно, но сейчас не до этих идиотов. Со своими бы проблемами разобраться. Они пересекли двор, прошли новый коридор, на этот раз освещенный. На стенах здесь висели репродукции, стилизованные под ретро. Почти на каждой ручкой или фломастером написана нецензурщина. Курт покачал головой и ускорился, догоняя спутника.
Богато убранный кабинет, в котором они оказались, был первой комнатой, где царил порядок. Они с Сэмом уселись в громоздкие кресла из темного дерева, роскошно блестящего лакированной поверхностью.
— Где Дэгф? — небрежно спросил Сэм у паренька, копавшегося в ящиках стола напротив.
— По какому поводу? — сухо спросил парень.
— Не твоего ума дело. Найди его, скажи серьёзные люди пришли.
Парень поднял удивленные глаза и пару секунд всматривался в лицо наглеца:
— Ты же Сэмми Уотерс, с каких пор тебя серьезным человеком считают?
Сэмми скривился:
— С тех самых, как выбрали президентом нашего прогрессивного сообщества.
— Кучки обдолбаных педерастов? — ехидно переспросил паренёк. — Что же у вас такого случилось, что требует срочного вмешательства? Опять, как в прошлый раз у кого-то в жопе какой-то предмет застрял?
— Они не педерасты, — пробурчал Сэмми, — просто перепили в тот раз. Мы насчет ситуации с Портерами…
— Что с ними?
— За глотку всех схватили! — подал голос молчавший до этого Курт. — Жить невозможно стало, эти гады всех задавить хотят.
— Свободу душат… — прежним, пренебрежительным тоном добавил Сэм.
— Ох уж эта свобода… — усталым голосом сказал парень, поднялся и вышел в неприметную дверь за столом.
Картинка расплылась, я проморгался и подскочил от испуга — напротив меня за столом сидел со скучающим видом Антон.
— Ты чего? — вырвалось у меня нервное.
— Объяснять пришел, — немного театрально вздохнул Антон.
— Чего объяснять? — спросил я механически и в этот момент в моей голове встали по нужным местам все части только что виденной истории.
Кажется, я на некоторое время впал в ступор, потому что, придя в себя, обнаружил, что Антон сидит в другой позе, повернувшись ко мне в пол — оборота и ковыряя ногтем в треснувшем лаке столешницы.
— Что это было? — спросил я у него.
— Элита, — не поворачивая головы, ответил Антон.
— Какая еще элита?
— Наша, наша, откуда здесь другой взяться?
Я еще раз пробежался мысленно по истории и содрогнулся.
— Ты что, хочешь сказать, что все эти непотребства происходят в городе?
— Не волнуйся ты так, не в городе, а только в одной из ее частей…
— В Старом
Антон засмеялся:
— Нет, это немного дальше. Нужно через портал идти. Пойдем, в более удобном месте поговорим.
Мы сидели в кабинете Антона, в котором теперь кроме стульев появился и стол, правда, не письменный — простая столешница о четырех ножках. Антон достал откуда-то новую папку с досье на тех, кого я видел в странной оргии, и не только. Я не столько читал, сколько смотрел истории. Наконец, оторвался от последней и поднял взгляд на Антона.
— И как это понимать?
Антон оперся локтем о стол и покрутил кистью, словно призывая правильный ответ.
— Ты что, тоже этим занимаешься? — сказал я, не выдержав.
— С ума сошел! — вытаращил глаза Антон. — Я что, похож на этих?
— Ты же из элиты…
— Начать видимо придется издалека, — сказал он, задумчиво покачав головой. — Вот только с чего именно? Впрочем, тебе как историку это должно быть понятно. Ты же знаком с тем, что творилось после конца света…
— Не совсем.
— Ну да, — поморщился Антон. — С тех времен до нас мало чего дошло. Но по косвенным данным ты все равно можешь представить, что тогда творилось. В хаосе апокалипсиса погибали миллиарды человек и все достижения цивилизации. Конечно, многие пытались спастись, скрывались в малопригодных для жизни колониях, обрубали трансгресс — линии, убегали на дальние станции разведфлота и пограничников, кто-то пытался окуклиться прямо в том месте, где жил. Но большие массы людей быстро погибали. Их даже не убивали, они просто не умели жить без постоянного участия огромной государственной машины. Надо быть приспособленным к неблагоприятным условиям, уметь выживать, а откуда это у программистов, бухгалтеров и брокеров в сотом поколении? Организоваться смогли только особые люди…
— Со способностями?
— Именно. Хотя на самом деле это не вся правда. Людей, шагнувших на следующую ступень эволюции, было не много, для полноценно функционирующего сообщества не хватало, а простых граждан спаслось совсем немного.
— Откуда тогда остальные?
— Это такой вопрос, Валентин, о котором большинство предпочитает не задумываться. Даже больше, за прошедшие века почти все предпочли забыть о нем. Как будто это что-то меняет… В общем, когда я говорил, что мы просто маленькое сообщество единомышленников, заботящихся о городе, я сказал не все. На самом деле мы сообщество тех, кто хочет знать, как на самом деле.
— На самом деле? — тупо переспросил я.
— Представь ситуацию — весь мир, правильнее даже сказать — все миры, в руинах, создать полноценный социум невозможно, через несколько поколений люди деградируют и забудут всё, что человечество накопило за тысячелетия… Нужно было нетривиальное решение. И наши предки нашли его. Почти все они, так или иначе, занимались генетикой — пытались вылечить людей от страшных болезней, продлить жизнь, сделать умнее и… не знаю правильно ли сказать человечней, но пусть будет так. У них имелся генетический материал и соответствующее оборудование — и они решили создать недостающие части социума сами…