Город ящеров
Шрифт:
— Я не хочу так! Не желаешь меня видеть — я уйду! Сегодня и сейчас! И никогда ты больше обо мне не услышишь. Но не смей, не смей… так…
Он посмотрел на меня насмешливо. Спокойный, выдержанный взгляд. Как вино столетней давности — красное, густое.
— А то что?
Я опешила. От спокойствия, с каким он это сказал. От его глубокого ровного дыхания. От того, как громко бабахнуло моё сердце.
— Зачем ты меня спас? Мог ведь там оставить, какое тебе…
Он подошёл ко мне.
— Лин, ты давно уже должна была понять, —
— Тогда зачем ты со мной играешь? Знаешь ведь, мне нечего… нечего тебе противопоставить.
Он лишь смотрел. Так же пристально, так же настойчиво.
— Ко мне не прикасались, если это то, что тебя волнует. А даже если бы прикасались, и ты из-за этого решил от меня отказаться, — значит, такой ты мне тоже не нужен.
— Я не отказывался… — он медленно выдохнул накопленный воздух. — Тебе нужно отдохнуть. Я обещаю, когда ты проснёшшься… всё будет хорошшо… как раньшше.
Как раньше. Как тогда, когда ты пичкал меня ящерриными фокусами.
— Я буду спать в другой комнате. В той, что ты мне выделил, когда…
— Нет, — равнодушно возразил Руанн. — Спать ты будешь в нашей комнате. И когда я вернусь — мне нужно ненадолго отлучиться, — я лягу рядом с тобой и впервые за долгие недели усну спокойно.
— Если так, то почему сейчас… такой…
— Лин… Это не твоя вина… я ждал тебя. Я лично занимался переговорами. Но… сегодня утром я получил информацию, которая меняет всё. И я ещё не знаю, как буду на неё реагировать.
Он знает.
Усилием воли я заставила себя не спросить, что за информацию он получил. Боялась ответа, страшилась откровенного разговора. Опасалась того, что окажусь права.
— Мне нужно… душ… и лекарства.
В глазах Руанна промелькнуло беспокойство.
— Зачем?
— КМВ… Мне кололи. Это такое…
— Я знаю, что это такое, — перебил Руанн. — Возница предупреждена, она выполнит любое твоё желание. Отдыхай. Я вернусь через несколько часов…
И ушёл. Резко. Поспешно. А я не знала, что делать и как себя вести. Посмотрела на треклятый потолок, лишь бы не пролить опять бережно хранимые слезы. Чертыхнулась про себя: ну что за странная любовь к потолкам?
Глава двенадцатая
Руанн потребовал у водителя остановиться около Маятника. Вошёл обычным чёрным ходом, и, не будучи никем замеченным, поднялся на крышу.
Отсюда весь город как на ладони — постройки, статуи, озёра, окружавшие Маятник. Вода сверкала не хуже бриллиантовых украшений. Она и была бриллиантом — благодаря воде Гнездо получило абсолютную автономность.
Руанн разглядывал пейзаж, как художник рассматривает свою картину. Вроде бы всё идеально, но придирчивый взгляд всегда найдёт, к чему придраться. Он прерывисто вздохнул.
Сегодня утром к нему домой пожаловал Гажди. Непрошенный гость требовал
«Плебейство, — подумал бы посторонний зритель, — что за устарелая технология?». Но Руанн знал: уж кто-кто, а Гажди ничего просто так не делает.
— Что там?
— Доказательства того, что всё мною сейчас сказанное — правда.
Руанн внутренне напрягся. Ему сегодня забирать Лин, ещё одна нервотрёпка ни к чему.
А Гажди заговорил…
…Руанн осматривал Гнездо. Сколько мудрых решений воплощено в жизнь в этом городе. Бельмом на глазу лежали решения неверные. Но с кем не бывает. С ним — тоже, просто другие не замечают.
Он вздохнул. Не такой представлял себе свою жизнь великий судья, другого он ожидал от женщины, которую полюбит. Сегодня он смотрел на неё, по-настоящему напуганную, неприлично желанную, и не мог поверить, что всё это правда. Она вернулась, чтобы предать. Он боялся, что её используют для давления на него. Но земляне поступили умно — они сделали из неё оружие.
Выслушав доклад Гажди, Руанн долго не мог прийти в себя. Требовал доказательств, и сыщик их предоставил. Будь девчонка под рукой — Руанн бы ударил. Но она не просто не была под рукой — её нужно было ещё вернуть.
Руанн не знал, что собирается с ней делать. Главное — Венилакриме с ним. А дальше… он придумает, ему просто нужно осмыслить ситуацию.
Завтра… А сегодня он вернётся домой и снимет с неё одежду. Медленно снимет, так, как ему захочется. И всё остальное тоже будет… как ему захочется.
Злость понемногу стихала. Он потому и уехал — не хотел, чтобы Лин видела его в столь тяжёлый для него момент. А вернётся — всё будет хорошо, он возьмёт себя в руки, как делал на протяжении десятилетий.
Руанн смотрел на город, и разные мысли лезли в голову. О себе, о будущем — её и собственном. О том, почему даже виду не подал, что знает? Почему скрыл? Почему вёл себя так сдержанно, в то время как убить хотелось…
Великий судья устало закрыл глаза и потёр переносицу. Хвост отделился от хребта, удлинился и медленно рассёк воздух.
«Кого ты обманываешь, Руанн? Кого ты обманываешь? Она тебе нужна».
***
Час я отлёживалась в горячей воде. Ещё час — выбирала ночную одежду. Руки тряслись. Я ощущала себя собакой, которая пытается угодить хозяину, но продолжала искать «правильную» рубашку в надежде, что это смягчит жестокого… ящерра.
Отключилась быстро. Всё-таки мне укололи надёжную гадость.
Проснулась оттого, что кровать прогнулась. На живот легла настойчивая ладонь, и меня резко потянули в сторону. Спиной я оказалась впечатана в Руанна. Его рука — на животе. Он всё подтягивал ткань вверх, от такой настойчивости хотелось заскулить и одновременно податься навстречу.