Город в степи
Шрифт:
— Они просто выжидают достойную добычу, вот и все. Как военный комендант, я обязан противодействовать этому, а также призвать на службу любое ополчение, которое только смогу найти. Вы все призваны. Хор, думаю, что мои орудия лучше расположить на твоей «Желтой розе», она поменьше «Белой». А вот та вполне сможет принять все три пушки домбасцев. Одна на носу и две на корме.
— Да, господин капитан, так будет хорошо, — согласился Хор, улыбаясь во все тридцать два зуба.
— Отлично. Кстати, у тебя найдется на борту рустинский флаг?
— Чай подданные
— Вот и поднимите его на мачту. И я посмотрю, найдется ли идиот, который осмелится выстрелить в сторону флага его величества.
— Капитан, а это не перебор? — не на шутку возбудился Хор.
Одно дело, когда два вооруженных до зубов отряда выпускают друг другу кишки на пинкской территории, где не действуют никакие цивилизованные законы, и совсем иное, когда над подобной схваткой реет государственный флаг. Тут попахивало грандиозным международным скандалом. Это было ясно любому жителю пограничья.
— Не перебор. Что мне сделают? Сошлют в дальний гарнизон? Даже не смешно, — многозначительно посмотрев на стены форта, хмыкнул капитан Дивиш.
— А если отдадут под суд?
— За исполнение своих обязанностей? Все, разговор окончен, за дело.
Два вооруженных до зубов парохода смело пошли на сближение с «пиратом». Тот, как и ожидалось, изготовился к бою. Хор и Болань грамотно разошлись в стороны, дабы не дать «пирату» уйти вниз по течению, так как опасались, что у него будет преимущество в ходе. Когда же орудие валийца рявкнуло предупредительным выстрелом, над обоими судами заполоскались флаги Рустинии, а носовое орудие на «Желтой розе» огрызнулось ответным предупредительным выстрелом…
Уже к обеду все три судна стояли у причала Паюлы, а драгуны уводили сдавшихся в плен валийских наемников. Как и предполагал капитан Дивиш, валийцы не решились открыть огонь по судам, явственно обозначившим свою государственную принадлежность.
— Хор, как тебе этот пароход? — не без удовольствия рассматривая приз, поинтересовался Дивиш.
— Отличная посудина.
— Знаешь, а ведь я, как комендант форта, могу продать этот трофей, установив на него цену на свое усмотрение.
— Не понял?
— А что тут непонятного. Сейчас назначу заседание военно-полевого суда, и мы вынесем решение. Все по закону и в пределах моей юрисдикции.
— Лихо это все у тебя, господин капитан.
— А ты как думал. Ведь мы здесь на военном положении.
— И сколько? — не совладал с любопытством Хор.
— Две тысячи крон.
— Две тысячи? За пароход, которому даже с учетом износа цена не меньше десяти?
— Так я не понял, — притворно нахмурился Дивиш, — ты берешь или нет?
— И даже плачу наличными.
— Вот и ладно. Тогда он тебя дождется у причала.
— Вообще-то он нам не помешал бы вместе со своими пушками, — встрял в разговор Рваное Ухо. — Пленные показали, что под Домбасом не меньше двух тысяч наемников.
— Вообще-то заседания суда еще не было, — парировал комендант форта. — Да и орудия нужно будет
— Но ведь вы на военном положении и можете их продать как не отвечающие стандартам рустинской армии, — вкрадчиво произнес Рваное Ухо, которого, похоже, вдохновила возможность не просто прибыть в Домбас, но еще и с сюрпризом.
Только что ведший себя в высшей степени нагло капитан несколько растерялся от еще большего нахальства наемника. Но, подумав всего лишь неполную минуту, жизнерадостно махнул на все рукой:
— Сколько сможете собрать?
Через пять минут наемники передали в руки коменданта собранные по карманам пятьсот двадцать крон и пятнадцать гнедков. Именно за эту цену и были проданы четыре неликвидных орудия, оказавшиеся в крайне изношенном состоянии. Также было выяснено, что при разгрузке два орудия, принадлежавшие форту, выпали за борт и утонули.
— Господин капитан, а что мы будем делать, если они утонут настолько серьезно, что мы не сможем их поднять? — озабоченно поинтересовался артиллерийский лейтенант, глядя вслед трем пароходам, которые на всех парах уходили к Изере.
— Тогда может случиться самое неприятное событие в моей жизни, — вздохнул капитан.
— Военная прокуратура?
— Что? Не-эт. Я не доставлю им подобного удовольствия. Просто придется обратиться к моему старинному другу, подполковнику Войничу. А ему в свою очередь, дабы спасти мою задницу, идти на поклон к полковнику Войничу, его дядюшке, который является адъютантом его высочества кронпринца Элиаша.
— И чем же это неприятно?
— Не хочу быть чем-то обязанным паркетным шаркунам.
— Ясно. А оно того стоило?
— Стоило, лейтенант. Еще как стоило. Даже если забыть, что там, в дикой степи, валийцы собираются резать наших братьев рустинцев, есть еще и такое понятие, как интересы короны. Домбас важен для Новой Рустинии, пусть этого и не понимают при дворе его величества. А мы с вами служим в первую очередь нашей Родине и этим самым поселенцам, расширяющим границы нашего королевства, хотя они вовсе и не думают об этом. Вот такие пироги с котятами. Пойдемте, нам еще нужно организовывать заседание суда. Хорошо хотя бы то, что, пока возвращались, успели взять показания у наемников и экипажей пароходов.
— Надеюсь, мы не станем приговаривать их к расстрелу, — пробормотал лейтенант.
— Я что, похож на сумасшедшего?
— Хм… Ну…
— Даже не думайте, лейтенант. Мы примем решение о передаче дела в военную прокуратуру. Пусть у них штаны преют, Но с отправкой повременим. Вдруг наши пушки все же вернутся обратно. Все меньше придется вываливать на старину Войнича.
Вечером приставший пароход привез известие о том, что его высочество кронпринц Элиаш сдал свои полномочия по управлению провинцией и Новая Рустиния оказалась под управлением нового генерал-губернатора, уже приступившего к исполнению своих обязанностей. Паюла была самым дальним рустинским форпостом, поэтому новости сюда доходили с большим опозданием.