Город твоих снов
Шрифт:
А дело в том, что прежний Антон принадлежал как раз к этой неуловимой цыганской породе людей. И не просто так, но всерьез, Антон, кстати, и фамилия его была Милош (почти как Милованов), был прямым потомком цыганского барона. Теперь все это могло бы показаться неправдоподобной легендой. Но Сандра верила, что и этим летом она встретит своего Милоша, носившего в ухе, как ей больше всего запомнилось, серебряную, похожую на кольцеобразную змейку серьгу.
Однажды, когда одним жарким июньским днем Сандре исполнилось двенадцать лет, Миха вдруг решил, что все лето они должны провести, кочуя по небольшим приморским городкам. Тогда любая часть побережья Черного моря могла их приютить. И
Таков был Антон Милош, а Сандра так мечтала еще раз увидеть его! Она даже поклялась, что только он будет ее мужем. Но сейчас от этих клятв осталась лишь призрачная цыганская мелодия в ветре и такой же призрачный Милованов Антон.
– О чем задумалась? – спросила Даша, глядя на то, как сестра уже больше пятнадцати минут чистит одну и ту же морковь.
Петр Александрович и мальчики уже закладывали фундамент для животворящего огня. Сандра взглянула на Антона, колдующего над костром при помощи корявой ветки, и представила на его месте другого Антона. Внезапно, как в мистических видениях, проплыл в неизвестном направлении образ Милоша.
– Сань! Очнись, хватит дурачиться, – ворвался голос сестры. Сандра встряхнула головой, но не смогла промолвить ни слова.
– Что с тобой!? За полчаса ни звука, – беспокоилась Даша. – Тебе здесь не нравится?
– Конечно, – совсем не кстати вмешалась в разговор Марина Васильевна, – привыкла, пожалуй, с папашей на морских берегах бултыхаться, а здесь... Что здесь? Пресноводье, и только!
Даше иногда бывало стыдно за словечки матери. Исподлобья и с укором на нее посмотрев, она смущенно предложила Сандре пойти искупаться.
– Пойдем, – непринужденно согласилась Сандра, даже не обратив внимания на тетину фразу.
А настроение теперь существовало какой-то отдельной независимой жизнью. Ведь так трудно, как будто идешь босиком по каменистой тропе, различить новые и еще не потухшие старые чувства. Да, Сандре было не до уюта, даже ужину она не уделила должного внимания.
Несмотря на грандиозные идеи и на то воодушевление, которое сопровождало всех по пути на остров, к ночи все племя слегка притомилось. Кроме Сандры, конечно. Петр Александрович уснул первым, прежде наигравшись в шахматы с хозяином соседнего домика и с ним же осушив стаканов пять отвратительно шипящего пива. Далее, если перевести фокус невидимой видеокамеры на Марину Васильевну, то здесь тоже ничего особенного. Она тщательно покрыла свои руки и ноги противоукусным кремом от комаров и села в плетенное кресло, которое безоговорочно проводило лето на улице. Марина Васильевна с упоением читала «Королеву Марго», изредка отвлекаясь в те моменты, когда какой-нибудь бесцеремонный комар садился ей на нос или залетал в ухо. И вот, наконец разозлившись, она, вероятно, решила, что и ей пора спать. Марина Васильевна небрежно оставила полураскрытую книгу на кресле и, действительно, почувствовала себя усталой, когда прислонилась к теплой спине мужа.
Однако все было слишком законно, слишком правильно, чтобы Сандра при виде этой семейной идиллии хоть как-то растрогалась. Просто ее тетя и, так называемый, дядя все равно не могли дать ту защиту,
А вот двоюродная сестренка была совсем иной, хотя и побаивалась родительского мнения. Да и Самой Даше нравилось, как вела себя Сандра – независимо и дерзко.
Итак... Начиналось самое интересное событие дня – это приближение глубокой ночи, когда родителям положено спать, а их детям мечтать...
Они вчетвером несколько минут были заняты разглядыванием танцующего костра, звездного неба, а еще поиском луны, где-то в листве застрявшей, словом, всякими романтическими делами. Сережа и Даша под предлогом прогуляться вдоль берега оставляли Сандру и Антона вдвоем. Но, если говорить правду, то никто не должен был знать, куда и зачем уходили Даша с Сережей по береговой линии, резко густеющей деревьями на сгибе. Наверное, за этот поворот они скрывались.
Антон почему-то молчал. Быть может, потому, что молчала Сандра. Она прислушивалась к красочной и живой ночной тишине, желая уловить хотя бы один звоночек тех бубенцов, серебристые звуки которых донеслись до нее сегодня, когда она впервые ступила на этот берег.
– Ты готов? – прямо в глаза посмотрела она. У Антона от такого внезапного вопроса по телу пробежались мурашки, тем более, что он только сейчас вылез из реки и грелся теперь у огня.
– К чему? – даже смущенно спросил он.
Сандра вздохнула, будто не могла ему простить забывчивости. Ведь он обещал, что пойдет искать с ней призрачный цыганский табор. Антон робко приблизился к ней, прикоснулся к ее темным, как у цыганки, волосам и своей грудью почувствовал, как бьется ее сердце.
– Все не так! – оттолкнув его, резко сказала она.
На несколько секунд Антону показалось, что он по-идиотски поступил, поцеловав ее. Но все-таки обычное самолюбие взыграло в нем даже какой-то обидой, и он грубо упрекнул ее за всю чушь, которую она якобы весь день ему несла. Сандра не стала спорить и успокоила себя на том, что Антон просто-напросто не понял ее. Она, покачав головой, решила одна идти на поиски другого, цыганского Антона. И, как никогда, Сандра была уверена, что встреча произойдет.
– И куда же ты пошла? – язвительно поинтересовался обычный Антон.
– Тебя это уже не должно касаться, – будто ветру ответила она.
Сандра шла неторопливо и один раз оглянулась – удостовериться, что Антон все-таки не передумал идти с ней. В самом деле, не мог же он отпустить ее одну, ведь иначе Даша не простила бы ему, что сумасшедшая сестричка осталась без присмотра. Он шел еще медленнее, чем она, засунув руки в карманы светлых джинсовых брюк, которые, как заметила Сандра, смотрелись очень романтично. Вдруг Сандра приостановилась, а затем побежала, словно увидела впереди себя нечто из ряда вон выходящее. Антон рассеянно посмотрел ей вслед и тоже побежал, в надежде догнать ее.
– Сандра! Подожди! Куда ты? – беспомощно кричал он.
Но теперь ничто не могло ее остановить. Будто не бег, а полет стал ее движением. Ведь впереди, она знала это, всего лишь в ста метрах от нее горел безумный цыганский костер, нежно переливалась с аккорда на аккорд гитарная музыка, и, словно вдалеке, золотыми монетами рассыпались бубенцы. Сандре казалось, что это счастье сведет ее с ума.
Одна какая-то очень худенькая девочка, как положено одетая в пеструю длинную юбку, увидела бегущую Сандру и сообщила о неизвестной посетительнице своему отцу, который в это время курил трубку. По лакированной поверхности трубки медленно ползли блики ночного костра. Табор, если это был табор, состоял примерно из пятнадцати человек, половина которых уже спала сладким сном кочевников.