Город слухов
Шрифт:
– В одном вам обоим повезло, - сердито сказал он.
– Повезло?
– повторила Эмма.
– Лайла никогда не узнает, как легко вы ее предали. Спокойной ночи.
Сев в машину, Марк развернулся и погнал к полицейскому участку. Обвинение в аморальном поведении? Кто его выдвинул? В скольких домах побывал Телицки, распространяя эту гнусную ложь?
В дежурную часть он влетел, кипя от ярости. Но застал там лишь молодого патрульного Маккарти. Он сказал Марку, что у лейтенанта Хогана выходной и тот уехал к родственникам, а Телицки "на задании" и связаться с ним невозможно.
Марк вернулся к машине и поехал домой. Все дела
В начале девятого Марк вошел в кабинет Хогана. Лейтенант поднял голову, его лицо осунулось от усталости.
– Доброе утро, мистер Свенсон.
– Мне необходимо поговорить с вами.
– Если только вы хотите дать показания, - ответил Хоган.
– Мы сейчас заняты по горло.
– Какие показания?
– переспросил Марк. Он приехал в участок прямо из дома.
На лице Хогана отразилось удивление.
– Вы хотите сказать, что ничего не знаете?
– А что, собственно, произошло?
– Наверное, вы единственный во всем округе, - покачал головой Хоган. Ночью кто-то убил Бредли Коннорса. Застрелил его прямо между глаз.
– Что?!
– Эвери Хэтч нашел его примерно в три часа ночи, без признаков жизни.
Марк ошеломленно смотрел на Хогана.
Открылась дверь, и в кабинет вошел Телицки. Бросив на Марка короткий, подозрительный взгляд, он проследовал к столу и положил перед лейтенантом заполненный бланк.
– Как я и думал, у Винтерс есть пистолет тридцать второго калибра. Мы выдали ей разрешение около года назад.
Хоган вздохнул.
– Надо проверить, где он сейчас.
Марк не верил своим ушам.
– Вы предполагаете, что Аннабелль Винтерс застрелила Коннорса?
– Мы не нашли пистолета на месте преступления, - ответил Хоган.
– Но доктор Паттон передал нам пулю. Стреляли из пистолета тридцать второго калибра. Телицки выясняет, кто из жителей Рок-Сити имеет разрешение на хранение пистолета такого типа. Одно из них получила мисс Винтерс.
– И только она?
– спросил Марк.
– В городе порядка двадцати пистолетов этого калибра, - ответил Телицки.
– И вы собираетесь проверить всех владельцев?
– Зачем?
– удивился Телицки.
– Коннорс публично обвинил ее в безнравственности. На лужке перед ее домом вчера зажгли крест. Она наверняка ненавидела Коннорса. Мы не будем беспокоить десятки людей, если, скорее всего, виновата именно она. О них мы подумаем, когда она докажет свою невиновность. И, держу пари, у нее ничего не получится.
Впервые в жизни Марк почувствовал себя глубоким стариком. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Он пришел жаловаться на Телицки. Теперь стало ясно, что это бесполезно. Жаловаться надо выше. Тут он ничего бы не добился.
ГЛАВА 2
Между учителем и жителями города, в котором он или она живет и работает, всегда возникают особые отношения. Умная, интеллигентная Аннабелль Винтерс понимала это лучше, чем кто-либо другой. Тысячи учеников, проходящие через руки учителя, ощущают на себе его воздействие как личности, прислушиваются к его мнению на многое из того, что выходит за рамки школьной программы, разделяют его предубеждения и восторги, подражают его примеру. Появление любимчиков и некомпетентность, таковы два обвинения, постоянно нацеленных на учителя. Редкие родители готовы признать, что их ребенок отстает в развитии или у него какие-то сложные проблемы, комплексы. Если ребенок плохо учится, родители скорее всего скажут,
Хорошему учителю эти жалобы не причинят вреда, потому что они составляют малую толику его работы. Но если под сомнение поставлена личная жизнь учителя, если брошена тень на его моральный облик, все кончено. Нет дыма без огня. Когда дело касается учителя, этому верят все родители.
Нельзя сказать, что, сидя на сцене школьного зала во время заседания совета просвещения, Аннабелль Винтерс не подозревала о сгущающихся тучах. Она почувствовала враждебность горожан уже на похоронах Лайлы Каммингс. Неприятная сцена с Генриеттой Колдуэлл, преподающей домоводство, в понедельник утром укрепила ее опасения. Разговор с Эдом Джейгером, отцом Шарон Джейгер, единственной, кто остался в живых после аварии на холме Кобба, глубоко тронул Аннабелль, он подтвердил, что на заседании она может подвергнуться нападкам сидящих в зале. Но она не ожидала такого неистовства, отсутствия логики, истеричной жестокости.
В понедельник, через два дня после аварии, Генриетта Колдуэлл зашла в кабинет Аннабелль. Смерть трех учащихся и критическое состояние Шарон Джейгер потрясли всю школу. На утренней пятиминутке доктор Нортон произнес длинную, но не слишком вразумительную речь. Друзьям погибших разрешили уйти после двух уроков, чтобы они могли успеть на похороны. Впрочем, Нортон мог сразу распустить всех по домам, во всяком случае, за те два урока знаний у школьников не прибавилось.
Особенно тяжело переживала случившееся Аннабелль. Лайла Каммингс и Шарон Джейгер находились под ее личной опекой. В пятницу она поехала к подруге в Нью-Йорк, посмотрела два спектакля и узнала об аварии лишь в воскресенье вечером, вернувшись в Рок-Сити. Даже в понедельник утром, до визита Генриетты, она не подозревала о существовании, как выразился Сейр Вудлинг, "осиного гнезда Эвери".
Генриетта, без всякой косметики, с россыпью веснушек вперемежку с капельками пота на лице, встала навытяжку перед столом Аннабелль.
– Я отправила весь класс в библиотеку, - объявила она.
– Сегодня они не могут воспринимать объяснения учителя.
– Для всех нас это не самый счастливый день, - ответила Аннабелль.
Общение с Генриеттой всегда требовало особого такта. Мисс Колдуэлл, казалось, прилагала непомерные усилия, чтобы изгнать из себя всякую женственность. И Аннабелль в ее присутствии чувствовала себя неловко даже из-за того, что подкрашивала губы и одевалась в соответствии с модой. Аннабелль считала, что внешний вид преподавателя имеет важное значение. Девочки всегда обращали внимание на наряд учительницы. И одевалась современно, но без излишеств, подчеркивая женственность, но не вызывающе. Генриетта, с другой стороны, делала все, чтобы не отойти от комического образа старой девы девятнадцатого века.
– Я бы хотела сразу перейти к делу, Аннабелль, - решительно заявила Генриетта.
– Пожалуйста, я вас слушаю.
– Вы уезжали на уик-энд, и я не знаю, известно ли вам о назначении на среду заседании совета просвещения?
Аннабелль нахмурилась.
– Я нашла на столе записку доктора Нортона. О чем пойдет речь?
– Я не из тех, кто прячет камень за пазухой, поэтому и пришла к вам, продолжала Генриетта.
– Заседание проводится по просьбе мистера Хэтча. Он уверен, так же, как и многие другие, что причиной трагедии на холме Кобба является наша школьная программа.