Город сестёр 2
Шрифт:
Из-за водителя высунулся усатый мужик.
– Ну, я.
– Ты к Цезарю вхож?
– Ну, так я же - начальник рейдерской бригады.
Бабка оглянулась и со значением посмотрела на Мазур. Та кивнула - не врёт. Тогда шеф вытащила из планшета свёрнутый экземпляр копии карты.
– Вот это, ему передай. Я задолжала.
И бегом вернулась в пепелац.
– Теперь, поехали.
Короткий надавил на газ.
Бабка спросила в микрофон.
– Это, вообще, что за хрень была?
– Это Пашкина поклонница... Он у нас теперь - звезда...
– Тань, ты чего обижаешься? Я-то тут причём?
– Возмутился Скорый.
Бабка успокоила.
– Не ссы, Танюха, никуда он от тебя не денется. Я его хорошо знаю.
Бригада деликатно похихикала.
Короткий, совсем уж неспешно направился по четырёхполоске на юг.
Дорожное счастье кончилось, и они километров десять ползли без дорог, по лугам и заброшенным полям. В Комаровку не стали заезжать. Объехали. Перелезли через шоссе и через железнодорожное полотно.
Новоиспечённая Габри спросила.
– А вот там, что? Крепости, что ли?
– Да, Надюша. Крепости. Вот эта называется Комаровка.
– У меня такое ощущение, будто я в сказку попала.
Вот тут Пашка со всей остротой понял, что эта, уже сформировавшаяся женщина, в сущности - совершенный ребёнок. Почему-то стало горько на душе.
Бабка подтвердила.
– Да, Надечка, ты попала в сказку. В очень плохую, в очень страшную сказку.
* * *
Когда Комаровка осталась далеко за кормой, Бабка предупредила.
– Бригада, внимание. Сейчас въезжаем в кластер сто тридцать один. Он перегрузился недавно. В нём уже должны быть крупные жруны. Скорый, посмотри на карте, как лучше проскочить. И, кстати, оставь её у себя.
Пашка развернул лист. Посмотрел. Да, собственно нечего было смотреть. Напрямую, через Ащикел, ехать опасно. Смертельно опасно. Но есть хороший тракт мимо Хрящёвки. Значит на мост лезть не надо. Принять влево и за селом Райгородок выходить на асфальт, который тянется аж через два кластера.
Так и сказал.
– Давайте влево, мимо вон того озера. Райгород у нас когда всплыл?
– Он перевернул карту, глянул в таблицу - сотню дней назад. Село маленькое, так что там должно быть тихо. Ну и там дальше асфальт до самого сто пятьдесят первого кластера. Да. Думаю так - нормально.
Поехали по новому маршруту.
Райгородский кластер видимо перегрузился из конца лета. Ближе к осени. Пшеница в полях стояла по пояс. Зерно уже начало осыпаться.
Проплутали немного по грунтовкам и выехали к городку. Ну, городок, это громко сказано. Так, деревенька. Одна улица.
Решили в жилое не соваться - объехать. Приняли чуть вправо и по прямой, хорошо накатанной полевой дороге, оставляя село слева за озером, лихо покатились между золотых волн, к уже
Зерновое поле почти закончилось, когда из моря пшеницы встал рубер...
Чем-то его харя походила на рыбью. Широко поставленные глаза на выкате. Огромная, до самых ушей пасть, с мелкими, но даже на вид очень острыми зубами, складчатая, чешуйчатая шкура на щеках. Это был не совсем рубер. Броня покрывала только грудь и спину. Но размерчик он имел потрясающий. Высотой метра три с половиной. Не очень высокий для развитой твари. А вот в ширину его распёрло как качка. И мускулы просто холмами бугрились по всему телу.
Короткий заорал.
– Держись.
И, повернув пепелац, чуть не положив его на бок, попёр прямо по хлебному полю от твари.
Этот бодибилдер-переросток, лихо скакнул, вцепился одной лапой в борт неваляхи и потянул всю сцепку на себя. Луноход замедлился, скрёб колёсами землю и отбрасывал стебли, волоча за собой чудовище.
Пашка сначала схватил сайгу, но оказавшись кормой к этой мерзости, развернулся и опустил пулемёт. В суете потерял больше трёх секунд.
Надежда из-под своего сиденья тоненько визжала.
Хорошо Бекас не растерялся. Он мгновенно развернулся, уложил корд на спинку сиденья, и, как только на линии огня появилась цель, начал стрелять.
Тяжёлые пули принялись рвать чешую и кожу на морде чудища.
Над Пашкиной головой, Тьма лупила очередью. Дед, над спинкой своего сиденья палил из эскаэса как заведённый. Над квазом Игла била одиночными, видимо выцеливая глаза.
Рубер, замычал, замотал головой. Больно! Он пригнулся, пытаясь укрыться за бортом прицепа. Но такую махину за прицепчиком не укроешь. Пашка выцелил открытые ноздри, зияющие почти на лбу твари. На крючок нажать не успел.
Луноход, внезапно освободившийся от хватки рубера, прыгнул вперёд и, с пробуксовкой, рванул от нападающего.
Потеряв ещё пару секунд, Скорый со стоном, напрягая все мускулы, ворочал стокилограммовый агрегат. Наконец он поймал в прицел дырку ноздри и нажал на гашетку.
КПВ протяжно, и даже как-то лениво, дважды выдохнул пороховую струю. Пашка первый раз выстрелил из Владимирца в живую плоть. Эффект вышел поразительный. Черепушка твари разлетелась так, как будто внутри разорвалась граната. Балду ему просто снесло. Рубер опрокинулся на спину, взбрыкнув к небу ногами.
– Короткий, стой, - скомандовал Скорый.
– Команда не расслабляться. Ждём. Бабка, доложи обстановку.
Та успокоила.
– Нет никого. В селе какие-то бродят. А поблизости никого. Надо уходить. Нашумели.
– Разворачивай, Короткий, поехали.
Оглянулся.
Тьма уже обняла девочку, прижала её голову к груди и что-то бормотала. Ту била крупная дрожь.
Пашка успокоил Габри мощным импульсом самообладания. Скомандовал.
– Тьма! Правый сектор!