Город семи королей
Шрифт:
— Но что же я такого сказала? Чем так обидела вас? Напротив, я полностью на вашей стороне. Я тоже считаю, что повар безусловно виноват и заслуживает наказания…
Но все было уже бесполезно. А упомянув о поваре, я только подлила масла в огонь. Яковлев впал в настоящее бешенство.
— Что-о?!! — побагровев, заорал он. — Вы считаете?! Нет, как вам это нравится? Она считает! А хотите знать, что я считаю? Я считаю, что вы проникли сюда под нарочно выдуманным предлогом с целью устроить мне провокацию! И я этого так не оставлю! Да я тебя засужу! В тюрьме сгною вместе со
Последнее слово уже прозвучало мне вслед, когда я выходила из кабинета.
— Крутой у вас босс, — сказала я секретарше, которая глядела на меня обеспокоенно расширенными глазами. — Часто он так?
— Вы, наверное, сказали что-нибудь, — ответила она, оставляя без комментариев мой вопрос.
— Да нет, вроде ничего особенного… Только мельком упомянула о случае с его сыном. Ну, о том, когда его отравили в ресторане. Это что, секрет? Я и не подозревала. По-моему, все об этом знают.
— Не секрет, но он не любит об этом говорить.
— Ах, вот как… Да, знал бы где упасть… И с чего мне вообще взбрело об этом говорить… Ну что ж, пенять не на кого, сама во всем виновата. Плакала теперь моя статья, — на лице моем отразилось неподдельное огорчение.
— Ну ничего, может, еще… напишете как-нибудь, — сочувственно произнесла секретарша.
— Как я теперь напишу… А почему это его так разозлило? Другой бы, наоборот, за сочувствие поблагодарил, а этот… только что не покусал. Трудно вам, наверное, с ним? — понимающе взглянула я на секретаршу.
— Ну… так… — уклончиво сказала она. — А насчет этого случая, так там ведь фактически и не было никакого случая.
— Как это?
— А вот так. Вадик… это сын Бориса Степановича… ну вот. Он вообще отличается довольно оригинальными вкусами. Например, иногда просит, чтобы ему подавали пищу… ну… как бы это сказать… не первой свежести.
— Вот это да!
— Ну вот. А в тот раз повар, видимо, немного не сориентировался и подал что-то совсем уж… несвежее. Ну, Вадик и угодил в больницу. Борис Степанович, конечно, рассердился… Ну вот. Даже там, говорят, что-то… ну, впрочем, я не знаю. Ну вот. А Вадик потом очень быстро выздоровел.
— Дела…
— Да…
— А Вадику-то который годик?
— Да двадцать пятый уже.
— Большой мальчик.
— В рестораны уже пускают.
— Да… И где же это его так накормили? Не в «Космосе» случайно? — неожиданно вспомнилось мне заведение, где работала агентесса Свинтицкого Зинка. — А то я тоже там обедаю иногда… Вдруг опять что-нибудь перепутают да вместо Вадика меня накормят.
— Нет, не в «Космосе», — легкой улыбкой оценив мою шутку, ответила секретарша. — Он в «Праге» обедает.
— А-а-а… ну, там я не бываю.
Мне понадобились недюжинные
Знать ресторан, где работал повар! Да об этом я и мечтать не могла!
Попрощавшись с секретаршей, я немедленно отправилась в вышеназванную «Прагу», отметив про себя, что мои догадки относительно того, что алчность, гнев и обжорство проиллюстрированы одним и тем же случаем с поваром, оказались абсолютно верными.
В ресторане «Прага» все было по высшему разряду: и обслуга, и меню, и сервировка — сами традиции этого заведения были таковы, что обычный смертный не мог попасть туда. Особенно в определенное время.
В вечерние часы ресторан превращался в нечто вроде клуба для избранных, там ежедневно собиралась постоянная тусовка, в которой новичкам нечего было делать. Но днем это был обычный ресторан, и любой, у кого была возможность заплатить сорок долларов за чашечку кофе и соответствующую сумму за несколько блюд, мог в нем пообедать.
Именно этим обстоятельством я и решила сейчас воспользоваться. Времени почти два часа дня, и я подумала, что для изысканного обеденного перерыва наступил самый подходящий момент. Правда, вид у меня был не совсем подходящий, но я уже достаточно хорошо изучила список смертных грехов, чтобы точно знать, что отсутствие респектабельности не входит в их число.
Тем не менее мое появление в ресторанном зале несколько изменило выражение на лицах. Если для того, чтобы соблазнить недалекого и грубого жлоба из администрации моя экипировка была просто идеальной, то для посещения «Праги» она все-таки была слишком смелой. Но надо было отдать должное идеально вышколенной прислуге: очень скоро лица официантов приняли равнодушное выражение, меня проводили за столик и вежливо поинтересовались, что я буду заказывать.
— Что-нибудь легкое, — небрежно бросила я.
Официант протянул мне меню.
— Не надо, — отмахнулась я. — Какие-нибудь овощи и мясо. На ваш вкус. Мясо птицы. Да, именно. Только не кур.
— Сегодня получили голубей. Свежайшие, — как бы по большому секрету вполголоса сообщил мне официант.
Счастье само плыло в руки.
— Вот-вот. Именно. Свежайшие. А то я слышала, у вас тут со свежестью… проблемы. А? — лукаво улыбнувшись, спросила я.
Лицо официанта стало абсолютно непроницаемым.
— Ну, ну… не волнуйтесь так. Я никому не скажу. А правда, что того повара в тюрьму посадили?
— Извините, боюсь, я не понимаю, о чем идет речь. Будете еще что-нибудь заказывать?
— Ну, конечно. Так уж и не понимаете. Просто не хотите говорить. А между прочим, зря боитесь. Во-первых, я и так все знаю, а во-вторых, я на вашей стороне. У меня тетенька секретаршей работает. У того самого… папки этого вашего капризного клиента. Улавливаете мою мысль? Так что можете ничего не говорить. Она мне сама все рассказала. И сказала, что из-за этого случая повара посадили. А ведь он, в сущности, ни в чем и не виноват был. Если хотите знать, ему многие сочувствуют.