Город призраков
Шрифт:
Влад сочуственно покивал, не зная, что сказать, но Приходских позвал его по делу.
— Слушай, Влад, — быстро сказал он, — помощь нужна.
— Моя помощь? Тебе написать что-нибудь?
— Да не! — махнул рукой Приходских. — Не твоя, в смысле, не конкретно твоя. Тут любой подойдет. У тебя как со временем?
— Обширно, — сказал Владислав.
— Ну, пошли, там недолго. — И Степан за рукав увлек Сергеева в сторону одного из закрытых дворов.
Окруженный со всех сторон бетонными коробами домов, двор этот как две капли
— А что, и у вас не вывозят? — спросил Влад.
— Что? А, да, не вывозят. Да теперь в городе вообще черт-те что творится! Ну да ладно, тут вещи дотащить надо. У меня тетка переезжает, надо бы мебель погрузить.
— Это здесь, что ли? — спросил Владислав, тыкая пальцем в давешний грузовик, что примостился перед третьим по счету подъездом. В кузове его на этот раз был другой скарб, впрочем, не менее древний.
— О! — выдал восклицание бывший сталкер. — Уже подъехали. Ну, нам проще будет.
У деревянного борта Степана ждала низенькая, сморщенная старушка, которая смотрела на подходящих строго и с некоторым раздражением. По долгу службы много общаясь с людьми, Сергеев сразу понял, что она сейчас скажет. И вправду, блеснув двумя стальными коронками в глубине рта, бабка сварливо высказалась:
— Долго бегал! — потом взгляд ее переместился на Влада и она добавила: — Этот, что ли, помощник? Больно хилый.
— Покидаете наш город? — спросил Влад, не реагируя на «хилого».
— Покидаю, — ответствовала бабка, — в некотором роде. Да вы не стойте, там еще осталось.
В этот момент дверь подъезда с грохотом отворилась и из темной его пасти появились двое, волочащие массивный, почерневший от времени комод. Один из его ящиков наполовину выдвинулся, и из-за этого предмет мебели стал похож на исполинскую собачью морду с высунутым устало языком. Причудливо изогнутые дверцы комода только дополняли сходство. А потом Сергеев увидел, кто тащит этот антиквариат, и удивился — потому что тащили его, отчаянно напрягаясь, те давешние ханурики, Степановы собутыльники.
Но и для Степана эти двое стали самой настоящей неожиданностью.
— И вы здесь? — воскликнул он удивленно, вложив в это высказывание столько эмоций, что стал на мгновение похожим на актера в драматической роли.
Ханурики, отдуваясь, приземлили комод на землю, ощутимо задев одной из его ножек за бетонную ступеньку, и один снисходительно крикнул Степану:
— Мы! Ты иди, иди, не стой столбом.
Были они абсолютно трезвыми, как, кстати, и сам Степан. Влад попытался вспомнить, не этих ли ударников наемного труда он видел вчера в невменяемом состоянии у палатки со спиртным, но так и не пришел к единому мнению — алкогольная братия вся на одно лицо.
Приходских затопал в темное нутро подъезда, озадаченно озираясь на принявшихся грузить шкаф собутыльников. Кажется — он ничего не понимал.
— И когда
— Куда старушка-то едет? — спросил Сергеев.
— А не знаю, — ответил сталкер, — не говорит. Сказала, все сама сделает. И вишь — делает!
— Разве такое бывает? Ты же ее родственник — и не знаешь, куда она едет?
— Ага, родственник, — осклабился Степан, — и, причем, единственный. И мне, — с пафосом воскликнул он, — единственной родной душе — не сказала!
В крохотной однокомнатной квартирке подняли расшатанный столик с резными ножками и поволокли его вниз, то и дело задевая за стены, густо исписанные неандертальским граффити.
У выхода возня с мебелью уже закончилась. С трудом погрузив столик на грузовик, Степан взял у бабки ключи от квартиры и побежал наверх. Влад было дернулся за ним, но раздумал. Старуха обреталась рядом.
— Что ж вы Степану не скажете, куда уезжаете? Он же должен знать... — наконец, сказал Сергеев.
— Ничего он не должен, — оборвала его старуха, — а то сдуру еще за мной попрется. А я уже старая, — неожиданно добавила она, — мне теперь один путь — в землю. Вот туда я, считай, и собралась.
После этого объявления старуха повернулась и неторопливо побрела к кабине грузовика.
На приступке она остановилась и добавила с некоторой теплотой:
— Степану скажи, чтоб не волновался. Они знают, куда ехать, — и она кивнула в сторону снисходительно скалящихся хануриков в кабине. Один из них сел за руль, хотя раньше Влад был уверен, что эти двое машины отродясь не имели.
— Довезут.
Грузовик взревел двигателем, с треском включил передачу и отчалил, производя столько шума, что в окнах соседних домов один за другим появлялись силуэты озадаченных жильцов. Из подъезда выскочил Приходских, все еще с ключами в руке, и ошеломленно проводил взглядом уезжающий грузовик.
— Как это? — тупо спросил он.
— Степан, — сказал Влад, — это, конечно, не мое дело, но эта твоя родственница... она на учете не состояла?
Но Приходских качнул головой. Сказал:
— Вот оно как обернулось... Знаешь, Влад, — он повернулся к Сергееву, — если какие соображения будут, ты звони. Тебе телефон продиктовать?
Владислав качнул головой, он помнил.
— Тогда до скорого. Извини, дела есть. Спасибо, что помог. — И Степан поспешно зашагал прочь, в сторону, куда только что уехал грузовик. На полпути он заметил, что все еще сжимает ключи от бабкиной квартиры, и засунул их в карман.
Пожав плечами, Владислав пошел в сторону прямо противоположную.
Он прибавил шага и свернул с Зеленовской на Центральную, а оттуда на Овечкину улицу, по названию речки Овечки, притока Мелочевки, несправедливо загнанной в трубы при строительстве Верхнего города.