Город призраков

Сазанович Елена Ивановна

— К тому же, — продолжал Вано, — когда я позвонил в первый раз, трубка была поднята, и тут же брошена, словно кто-то чего-то испугался. Хотя, конечно, я мог ошибиться номером.

— Подозреваю, что ты попал именно куда надо, — мрачно предположил я уже на улице, едва поспевая за своим приятелем.

Мы осторожно отворили дверь аккуратного кирпичного дома, выкрашенного в бежевый цвет. Едва мы переступили порог, под ногами чуть слышно скрипнула какая-то половица и одновременно мы услышали истошный вопль. И ворвались

внутрь. В большой и просторной комнате, увешанной коврами, заставленной фарфоровыми статуэтками и заваленной книгами. В самому углу на полу сидела Лариса Андреевна, поджав под себя ноги. И зажмурив со всей силы глаза.

Вано громко кашлянул. Она вздрогнула. Съежилась еще больше, но глаз не открыла.

— Лариса, Андреевна, — прогудел Вано. — Это мы, Вано и Ник. Не бойтесь.

Наверное, она узнала рык моего приятеля. Потому что тут же открыла глаза и захлопала ресницами. И даже слегка расслабилась, разглядев нас должным образом.

— О, Боже, — дрожащим голосом выдавила она, поднимаясь с пола и опираясь руками о моего здоровенного товарища. — Неужели дверь была открыта… Мне казалось, я ее запирала… А, может и нет… Я ничего не помню… Это ужасно…

— Что ужасно, — мягко спросил я.

— Что? — она взглянула на нас уже более осмысленным взглядом. — Вы спрашиваете — что…

Она всхлипнула и громко икнула. Вано тут же принес ей воды. Залпом выпив полный стакан, она потихоньку стала успокаиваться.

— Это ужасно, молодые люди… Я видела это… Это!

Торопить ее не имело смысла. К тому же под нашим натиском она вообще могла замкнуться в себе. Поэтому нам не оставалось ничего другого, как ждать, пока она не осушит целый графин с водой. И сама все не расскажет. А выговориться ей, похоже, было необходимо.

— Когда я вернулась домой после этой вечеринки в гостинице, было уже поздно. Немного почитала. Потом… Потом погасила ночник, но долго ворочалась с боку на бок. Меня одолела бессонница. Вы знаете, я и раньше очень чутко спала. Но после смерти мужа, — она вновь всхлипнула. — После смерти мужа мой сон стал особенно неспокоен. Я стала бояться ночей. Каждую ночь я молюсь о том, чтобы поскорее наступило утро. И только под утро я засыпаю. Уверяю вас, молодые люди, боязнь ночи — страшная болезнь. Практически треть жизни проводишь в страхе. Практически треть жизни вычеркнута.

— Ну, в таком случае треть жизни вычеркнута у каждого. Поскольку он ее просыпает, — философски промычал Вано.

— Я с вами категорически не согласна, — замотала головой Лариса Андреевна. — Отдых и страх это не одно и тоже. Отдых помогает жить. Страх эту жизнь разрушает. И в итоге получается не треть выброшенной жизни, а гораздо больше…

Похоже она собиралась философствовать на тему напрасно прожитых лет довольно долго. И я осторожно попытался перевести разговор в нужное русло.

— Я

с вами целиком согласен, Лариса Андреевна. И искренне вам сочувствую. В эту ночь вы так же боялись? Или что-то еще более страшное напугало вас?

Она благодарно взглянула на меня.

— Может быть, вы не поверите, спишите это на усталость, бред воспаленной фантазии. Но уверяю вас, я это видела!

— Мы вам верим, честное слово, — совершенно искренне поспешил я согласиться. Потому что начинал догадываться, о чем она сейчас расскажет. Возможно, при других обстоятельствах я бы никогда не поверил этому, но поскольку сам с этим столкнулся…

— Я видела призрак! — она машинально схватила меня за руку, и ее лицо вновь исказил страх. — Не знаю, спала ли, дремала ли, но я не слышала ни шума открывающейся двери, ни иных посторонних звуков. Я очнулась под чьим-то пристальным взглядом. В темноте на меня смотрели чьи-то глаза!

Мы с Вано переглянулись. И она сочла это за сомнение.

— Я же говорила, что мне никто не поверит. Поэтому и не хотела никому звонить, звать на помощь. Меня бы вполне можно отправить в сумасшедший дом.

Я тут же крепко сжал ее руку. И заверил, что мы искренне верим в то, что она говорит. И главное — нас интересует, как выглядел этот призрак.

— О Боже! — она тяжело выдохнула и схватилась за голову. — Как выглядел… Это было очевидно… Это была я…

На этот раз я и впрямь подумал, что она слегка тронулась.

— Вы? Но этого не может быть!

— Может, молодые люди. Очень даже может. Это был мой двойник. Я сразу же это поняла.

— Но было же темно! Вы не могли это видеть наверняка!

Конечно, мне стало бы гораздо спокойнее на душе, если бы она сказала, что призрак был с длинными рыжими волосами. Но кроме белого одеяния ничего не совпадало.

— Да это была я, — упрямо повторила жена адвоката. — Может быть, чуть моложе. Я не могла себя не узнать, поверьте. Я же не сумасшедшая.

Сейчас в этом мы уже начинали сомневаться. Но она не уловила этого в наших глазах.

— Те же волосы, — продолжала она нас убеждать. — Та же прическа. Я всегда, с самой юности, укладываю волосы в пучок. Но более того — моя заколка.

Она встала, приблизилась к шкафу и вытащила оттуда шкатулку. И открыла ее.

— Вот она! — в своих руках Лариса Андреевна держала большую серебряную заколку. — Я всегда ее ношу. Она переходила из поколения в поколение. И досталась мне в наследство от моей прабабушки. Другой такой теперь днем с огнем не сыщешь! В этом я вас уверяю. И не узнать ее я не могла!

Я вытер ладонью потный лоб. Становилось все жарче и жарче.

— И потом… Возможно, я бы — как и вы — списала все эти призраки на свое нервное переутомление. Я иногда боюсь сама себя. Но здесь… Здесь все подтвердилось.