Город праха
Шрифт:
— Видела нож? Похоже, Люк ждет неприятностей.
— В последнее время он всегда ждет неприятностей, — отозвалась Клэри и осторожно заглянула в щелку.
Люк стоял у открытой входной двери и с кем-то говорил. Слов было не различить, однако Клэри сразу поняла, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.
— Иди сюда! — прошипел Саймон, оттаскивая ее от двери. — С ума сошла? А если там какой-нибудь демон?
— Тогда Люку потребуется помощь. — Клэри улыбнулась. — Надо же, ты меня защищаешь. Как мило.
— Клэри! —
Она осторожно высвободилась из рук Саймона:
— Сейчас вернусь.
Люк прислонился к косяку, скрестив руки на груди; нож мистическим образом исчез. На ступенях крыльца стояла незнакомая девушка в вельветовом пиджаке бежевого цвета. Ее темные вьющиеся волосы были заплетены в множество тонких косичек.
— Это та самая Майя, — сказал Люк.
В свете уличного фонаря глаза девушки имели странный янтарно-зеленый оттенок.
— А ты, значит, Клэри, — сказала она. — Сестра белобрысого, который устроил погром в «Охотничьей луне»?
— Его зовут Джейс, — ответила Клэри.
Девушка ей не понравилась. Зачем совать нос не в свое дело?
— Майя? — Саймон вышел на крыльцо, засунув руки в карманы джинсовой куртки.
Девушка сразу заулыбалась:
— Ты Саймон, да? У меня паршивая память на имена, но твое я запомнила.
— Круто, — сказала Клэри. — Вот мы и друзья.
Люк кашлянул и выпрямился:
— Я решил вас познакомить, потому что в ближайшее время Майя будет работать у меня в магазине. Не пугайся, если она вдруг зайдет — я дал ей ключ.
— Ну и присмотрю заодно, чтобы сюда не нагрянула какая-нибудь пакость, — добавила Майя. — Типа, демоны или кровососы…
— Спасибо, — сказала Клэри. — Теперь я буду спать спокойно.
— Это что, сарказм? — осведомилась Майя.
— Мы все сейчас немного на взводе, — вмешался Саймон. — Не будем цепляться к словам. Я лично очень рад, что есть кому приглядеть за моей девушкой.
Люк вскинул брови, но промолчал.
— Извини, — сказала Клэри. — Саймон прав. Я не хотела грубить.
— Ничего. — В глазах Майи светилось сочувствие. — Я знаю, что произошло с твоей мамой. Это ужасно.
— Да, — кивнула Клэри и ушла в дом.
Она вернулась в кухню, села на стол и закрыла лицо руками.
— Прости, мне стоило догадаться, что ты сейчас не захочешь никого видеть, — сказал Люк, подойдя к ней.
— Где Саймон? — спросила Клэри, не отнимая рук от лица.
— Остался поболтать с Майей.
Действительно, от входной двери доносились негромкие голоса.
— Я просто подумал, что сейчас тебе необходимы друзья, — продолжал Люк.
— У меня уже есть Саймон.
Люк поправил очки и с нарочитым спокойствием спросил:
— Кстати, уши меня не подводят? Он назвал тебя своей девушкой?
— Похоже, что так.
— И давно? В смысле, я об этом не знал или просто забыл?
— Сама впервые слышу, — отозвалась
— Ну, это вечный вопрос, — ответил Люк.
Хлопнула входная дверь, и в кухню вошел Саймон, принеся с собой свежесть ночной прохлады.
— Ничего, если я сегодня переночую у вас? Возвращаться домой поздновато.
— Всегда пожалуйста, — сказал Люк и посмотрел на часы. — Пойду спать. К шести мне надо в больницу.
— Зачем к шести? — спросил Саймон, когда Люк скрылся за дверью.
— В шесть начинают пускать посетителей, — ответила Клэри. — Тебе совершенно необязательно спать на диване.
— Говорю же, завтра я побуду с тобой, — сказал Саймон, сердито смахивая со лба непослушные темные пряди. — Чтобы тебе не было грустно.
— Я знаю. И тебе совершенно необязательно спать на диване, — повторила Клэри.
— А где мне тогда… — Саймон поперхнулся вопросом, когда до него дошел смысл ее слов.
— В гостевой комнате раскладная кровать. Можно легко уместиться вдвоем.
Саймон вытащил руки из карманов и залился краской. Джейс на его месте, наверное, напустил бы на себя небрежный вид; Саймон не стал даже пытаться.
— Ты… уверена?
— Уверена.
Он подошел к ней, наклонился и осторожно поцеловал. Поцелуй вышел неуклюжим.
— Пойдем, — с улыбкой сказала Клэри. — Мне надоели кухни.
И, крепко взяв Саймона за обе руки, потянула его за собой — по коридору к гостевой спальне, которую ей отдал Люк.
5
Грехи отцов
В подземелье Города молчания царила глубокая тьма. Впервые в жизни Джейс оказался в беспросветном мраке. Он не мог различить ни пола, ни потолка, даже контуров собственной руки, поднесенной к глазам. Краткая возможность оглядеться представилась лишь в первый миг — когда конвоир открыл решетку и втолкнул его внутрь. И вот Джейс сидел в тюремной камере, как пойманный преступник.
Впрочем, стоит ли удивляться? Конклав, похоже, и правда считает его преступником.
В свете факела Джейс успел увидеть мощеный пол, стены из тесаного камня и частые прутья крепкой решетки из электрума. Еще он знал, что в решетке есть дверь, а к восточной стене камеры прибит железный прут — на этом познания об окружающей обстановке заканчивались.
Конвоир пристегнул его правую руку к пруту, и Джейс был волен прогуливаться вдоль стены, громыхая цепью, как Кентервильское привидение, — пару шагов туда, пару шагов обратно. Он уже успел до крови стереть кожу на запястье. Хорошо, что он левша — все же спокойнее, когда ведущая рука свободна.