Город негодяев
Шрифт:
Конан смотрел на зарешеченное отверстие:
– А бывает так, что уровень реки поднимается и вода заливает подземелья?
– Да, такое случается каждые несколько лет, – сказал Ульф. – Я не пожелал бы тебе оказаться здесь в такое время. Впрочем, это никогда не начинается внезапно. Такое происходит только после обильных дождей в гористой местности к северу отсюда.
– Сквозь это зарешеченное отверстие можно выбраться наружу? – спросил Конан.
– А это не нужно, – сказал Ульф. Он подошел к отверстию. Конан последовал за ним. – Отверстие выходит за пределы городской
Он наклонился вперед и толкнул кирпич, который слегка выступал из стены. Секция кирпичного потолка мягко ушла вниз. Верхняя часть была сделана из цемента, в точности напоминающего огромный булыжник.
Конан подпрыгнул и ухватился за края отверстия кончиками пальцев, затем подтянулся, чтобы посмотреть наружу. Он увидел каменистый склон, уходящий к реке. За его спиной острым углом сходились городские стены. Конан спрыгнул назад, на влажный пол туннеля.
– Снова Мопсус Кузнец?
Ульф кивнул:
– Ты еще не раз услышишь о нем, пока я вожу тебя по канализации.
Ульф достал из-за пояса завернутый в кожу предмет и, сняв обертку, вытащил небольшую лампу, сделанную с изумительным мастерством. С помощью трута и кресала он добыл искру и зажег лампу, после чего закрыл хрустальное окошко. Для своих маленьких размеров лампа давала на удивление сильный свет. Ульф с гордостью показал, как силу луча можно регулировать с помощью хитроумной шторки.
– Эту лампу дед передал моему отцу, а отец – мне, – заявил он. – Мои предки были старшинами гильдии.
Свернув на север, они начали "экскурсию". Ульф вел Конана по тем местам, где богатырь киммериец мог протиснуться. Мимоходом Ульф называл улицы и главные здания, которые находились сейчас у них над головой. Время от времени они проходили под зарешеченными отверстиями, находящимися посреди улицы. В этот момент Ульф предусмотрительно закрывал шторки своей лампы, хотя возможность того, что за ними наблюдают сверху, была ничтожной.
– Правило гильдии, – лаконично заметил он по этому поводу. – Старые привычки трудно ломаются.
Один раз Конан остановился и попросил, чтобы парнишка направил луч света своей чудо-лампы на странный знак, вырезанный в стене под деревянной квадратной решеткой.
– Это похоже на тайнопись гильдии Пуантенских Воров.
– Ты, я погляжу, в жизни кое-чему учился, – уважительно произнес Ульф. – Да, у нас в Аквилонии эта тайнопись также имеет хождение. Этот знак сообщает, что решетка, которую ты видишь перед собой, – вход в подвал "Химеры".
Двигаясь на север по Большой Клоаке, они миновали какую-то мощную каменную кладку.
– Это старая городская стена, – сказал Ульф. – Ее снесли двести лет тому назад, когда город расширился. На поверхности ничего не осталось, только фундамент. Да, кстати, Большая Клоака – единственный подземный проход через кладку старой стены. Ты должен помнить это.
За старой городской стеной стены туннеля были выложены уже не кирпичом, а камнем. Сам туннель стал несколько шире. Запах, однако, не изменился к лучшему. Вскоре они с Ульфом вышли в туннель, почти столь же широкий, как Большая Клоака. Большая
– Это туннель, который проходит под Площадью, – сказал Ульф. – А вон та решетка, через которую проникает свет, – это дренажный люк в середине Площади. – Он слегка поежился. – В последние два года по утрам мне нередко приходилось наблюдать, как из-за этой решетки капает кровь.
– Да, шайки здесь живут весело, не скучают, – согласился Конан. – Скажи-ка, этот туннель, случаем, не проходит под резиденцией городского головы? Ульф покачал головой:
– В свое время решено было не вести его в ту сторону. Понимаешь, слишком большая вероятность была случайно пересечься с подкопами, которые рыли заключенные, стремящиеся выбраться из темниц. Сам подумай, к чему нам открывать всяким малопочтенным личностям наши тайные ходы? Кроме того, – добавил он, – ты же понимаешь, что если ты хочешь оказаться в темнице, то это можно сделать куда проще. Не обязательно для этого рыть туннель.
Все еще двигаясь под главной улицей, они шли по Большой Клоаке, которая здесь, в старом городе, была более прямой.
Конан указал на туннель, отходящий влево.
– Эй, послушай, вот эта труба проходит под театром, большим храмом и домом Ксантуса, так?
– Ты хорошо чувствуешь направление, – похвалил его Ульф. – Да, это так.
– А в эти здания можно попасть отсюда?
Ульф покачал головой:
– Под театр попасть можно, под остальные – нет. Подземелье театра – одно из мест, где мы собирались. У храма имеется сливная труба, которая ведет из-под алтаря вниз, через подвал. Через нее сливается кровь приносимых в жертву животных, а также масло и вино подношений. Такими сливными трубами оборудованы почти все храмы. Но шириной она всего в фут. Для человека слишком узкая, чтобы пролезть.
– А дом Ксантуса? – спросил Конан.
– Дом Ксантуса для нас табу. Это семейство в течение множества поколений имело дела с нашей гильдией, поэтому туда доступа нет.
Что ж, это было разумно, на взгляд Конана.
– Ладно, покажи мне, как пробраться в подземелье театра, – сказал он.
Ульф повел его в боковой проход. Они шли, пока не оказались под таким же люком, что и за стенами города, у места слияния двух рек. Толкнув, Ульф открыл крышку. Она отошла со страшным скрипом.
– Вся беда с этой новой частью города, – сказал Ульф, – в том, что здесь уже не Мопсус Кузнец ставил системы. – Он покачал головой и вздохнул. – Увы, вряд ли когда-нибудь боги дадут нам еще такого же мастера, каким был Мопсус.
– Я хотел бы осмотреть тут кое-что, – сказал Конан, вылезая из люка. Ульф выбрался вслед за ним. Лампа осветила низкое сводчатое помещение, похожее на пещеру. Оно было битком забито театральным барахлом: маски, задники, старые скамьи, веревки, противовесы для занавесов, театральные лампы и прочий хлам, какой найдешь в любом театре.
– Слушай, а что тебе здесь нужно? – спросил Ульф. – Здесь, в театре, все равно ничего стоящего не украдешь. Кроме того, работники театра и воры часто заодно. И тем и другим это выгодно.