Город мечты
Шрифт:
– По-моему, это уже слишком.
– Это еще не все, – Дарья нервно начала кусать губы. – Самое ужасное, что они… Они говорят, что ребенок, которого ждет Ксения… Он тоже…
– Что-то вроде антихриста?
– Нет. Они называют его избранником.
– Успокойся. Мне кажется, кто-то просто выжил из ума.
– Если и так, то выжил окончательно. Там сказано, что я должна поступить так же, как поступил доктор Харченко.
– Убить ребенка?
– Именно! – Дарья подошла к Джиму и заглянула ему в глаза. – Скажи, откуда ты знаешь эту женщину?
– Я не знаю ее. Она
– И что она тебе говорила?
– Не смотри на меня так, словно у меня съехала крыша.
– Что она тебе говорила, Джим?
– Она знала доктора Харченко.
– Что еще?
– Она знала тебя.
– Это все?
– Нет. Она сказала, что наблюдает за нами. Не только она. И просила быть осторожным.
Дарья не поверила Джиму. Сейчас, наверное, она никому бы не стала верить. Единственное, в чем она была уверена, – вокруг что-то происходит, и это что-то на данный момент связано с Джимом.
– Я хочу, чтобы ты оставался в комплексе, – заявила она ему на следующий день после их разговора.
– А как же моя работа?
– Твоя работа сейчас – быть рядом с твоей женой. К тому же я думаю, что здесь для тебя будет безопаснее.
– Макаров обидится.
– Или я. Выбирай.
– Пусть обижается Макаров.
Дарья кивнула, но легче ей не стало. Что-то недоброе, казалось, сгустилось в самом воздухе. Дарья сторонилась этого слова, но оно снова и снова заставляло ее вздрагивать и признавать свое могущество. Страх. Он подчинял ее. Фотографии доктора Харченко, которые принес Джим, были ужасны. Вернее, фотографии того, что осталось от доктора Харченко. А ведь лектор предупреждал… Говорил ей, чтобы она собирала вещи и бежала подальше из города, позволив другим взвалить на свои плечи этот непосильный груз беременности Ксении Маслаковой. Сейчас Дарья понимала его, хотя, точно так же как и тогда, она не могла отступиться.
– Ваша дочь сильная. Она справится, – заверяла Силуянова Елизавету Викторовну Маслакову, приходившую навещать дочь.
Дарья с замиранием сердца дожидалась, когда за Стеклянной Леди закроются двери комплекса, изолировав живших в нем людей от внешнего мира. Но иногда ей казалось, что опасность уже внутри – Джим.
Вечерами они встречались с ним в столовой и пили кофе. Друг напротив друга. Глаза в глаза. Несколько раз, особенно после того, как Джим снова начал ходить на работу, нарушив свое обещание, Дарья параноидально просила его довериться ей, рассказать все, что он скрывает.
– Я не верю, что все эти фотографии и вырезки тебе кто-то дал, – решила она пойти до конца в один из таких вечеров. – Мне кажется, что ты сделал это сам. Не знаю зачем, но…
– Ты спятила, если допускаешь хотя бы мысль о подомном!
Больше Джим ничего не говорил ей. Ни в этот вечер, ни в следующий, ни в один из вечеров текущей недели. «Ты спятила», – Дарья вспоминала эту фразу каждый раз, когда они с Джимом встречались в столовой или возле палаты Ксении.
– Может быть, он прав, – сказала Дарья Елизавете Викторовне во время очередного визита Стеклянной Леди.
– Не слушай его.
– И даже больше.
Дарья заставила себя замолчать, чтобы не добавить, что все они потихоньку действительно сходят с ума.
Глава седьмая
В салоне такси пахло плесенью и хот-догами. Наталья Гамзулина спала на заднем сиденье. Обернувшись, водитель нежно смахнул с ее лица прядь непослушных волос. Его звали Олег Кудашев, и он был младше Натальи на пятнадцать лет; впрочем, это не мешало ему любить ее. Вера научила смотреть сквозь тело на человеческую душу. Вера в добро, которую питало осознание близости зла. Олег видел его слишком часто, чтобы сомневаться в достоверности. Ад и рай нераздельны. Они созданы друг для друга. И они всегда будут жить в сознании людей, так же, как образы Сатаны и Бога. Один обрекает душу на вечные страдания, другой ее спасает. Пройдут века, изменятся символы и вероисповедания, но суть останется прежней. Добро и зло будут жить до тех пор, пока живет человечество.
– Оно внутри нас, – прошептал Олег, осторожно касаясь пальцами губ Натальи. – Добро и зло. Уродство и красота.
– Так говорят атеисты, Олег, – Наталья улыбнулась, не открывая глаз.
– Разве ты сама не веришь в это?
– Отчасти.
– Тогда позволь мне видеть то, что я хочу видеть, – он притянул ее к себе.
– Не сейчас, – Наталья осторожно отстранилась от него. – Слишком многое поставлено на карту, чтобы позволять чувствам брать верх.
– Я понимаю…
Олег тяжело вздохнул.
– Он все еще там? – Натали смерила взглядом высотное здание, за дверьми которого пару часов назад скрылся Джим Отис.
– Да.
– Ты уверен, что здесь нет другого выхода?
– Я не проверял.
– Господи, Олег! После того, как Виктор едва не убил Джима, мы не можем позволять себе подобную беспечность!
– Не забывай, что Виктор мертв, а Джим Отис – жив.
– Боюсь, что Джим теперь – всего лишь пешка.
– Но он не на нашей стороне, Наташ. Не забывай об этом.
– Мы должны набраться терпения, Олег. Территория комплекса закрыта для нас. Мы можем только гадать, что там происходит.
– Мне кажется, нужно действовать решительнее.
– Или ждать.
– Когда он родится?
– Она, Олег, – на лице Натальи появилась снисходительная улыбка. – Хотя в чем-то ты прав – нельзя ждать, когда пришло время действовать.
Гамзулина вышла из машины.
– Постой! – Олег догнал ее и взял за руку. – Я пойду с тобой.
– Не стоит показывать ему твое лицо. Его незнание может нам еще пригодиться.
– Тогда обещай, что будешь осторожна.
– Обещаю, – Наталья улыбнулась и в очередной раз увернулась от поцелуя Олега.
Она не могла застать Джима. Он ушел намного раньше. Поднялся в кабинет, поздоровался с Тимофеем Александровичем Макаровым, сказал, что на секунду отойдет за кофе, и больше не вернулся. Невысокий, темноволосый. Он смешался с толпой, и Олег не заметил, как он прошел мимо.