Город любви
Шрифт:
Сделав несколько широченных шагов, он уже стоял перед Вероникой. Его черная тень легла на белую скатерть.
— Какая приятная встреча!
Кофе пролилось на блюдце, когда девушка увидела его ироническую усмешку. Она взглянула в сверкавшие огнем карие глаза Люсьена — очки его были сдвинуты на лоб, руки воинственно уперты в бока. Мужская агрессия буквально бурлила в нем и, казалось, переливалась через край.
Ее охватила паника.
— Что ты здесь делаешь? Преследуешь меня? — выпалила она, и в голосе ее смешались надежда
Возникла короткая пауза, будто он был обескуражен вопросом.
— Собираешься вонзить в меня эту штуку, если мой ответ тебя не удовлетворит? — осторожно спросил Люсьен, и девушка вдруг осознала, что сжимает в руке нож, которым отрезала кусочек пирожного. Она торопливо положила его на тарелку. В случае чего можно и закричать — ведь это общественное место.
В отличие от прошлой ночи.
В последний раз, когда я разговаривала с этим мужчиной, мы лежали голыми на кровати, горячо и страстно занимаясь сексом!
Вероника покраснела, и искры, которые тлели в его глазах, вспыхнули с новой силой.
Он придвинул ногой стул от соседнего столика и уселся на него, широко расставив ноги.
— Подыскиваешь подходящие слова, Вероника? — спросил он с дерзкой улыбкой. — А ведь ты так много говорила в прошлую ночь!
В ее беспокойных глазах мелькнула насмешка.
— А ты неожиданно прекрасно заговорил по-английски, — язвительно бросила девушка. — И даже без малейшего акцента.
— Я дипломированный гений, — надменно произнес Люсьен. — Могу мгновенно выучить все. — Его зубы ослепительно блеснули в улыбке — необыкновенно белые на фоне загорелой кожи.
— Ты не более француз, чем я! — выпалила Вероника, отчаянно пытаясь припомнить, какие предательские слова могла прошептать ему в экстазе, уверенная в том, что он не понимает ни слова.
— А я и не говорил, что француз, — он пожал плечами. — Я полагал, что мы договорились: никаких вопросов, никаких ответов. Ведь ты даже не пыталась выяснить, кто я. Но теперь думаю, что ты уже знала, кто я такой, даже когда еще не пришла в этот бар. Иначе мы никогда бы не встретились. Да, Вероника?
Девушка отвела глаза в сторону, вспомнив о том, как шпионила за ним из окна своей квартиры.
— Не совсем так…
— А как? — настаивал он.
Вероника содрогнулась при мысли, что ей придется это объяснять, и решила тоже выразить недовольство.
— А зачем ты притворялся, будто не знаешь ни слова по-английски? — слабо возразила она.
— Точно так же, как ты притворялась, будто не знаешь ни слова по-французски, — парировал он.
Она заморгала.
— Я действительно…
— Тогда зачем тебе это? — Он наклонился и вытащил торчавшую из ее сумки бульварную газету — Или хочешь сказать, что купила ее только из-за фотографий? — язвительно добавил он.
— Я не читала ее — она не моя, — быстро сказала девушка, проклиная дурацкий импульс, заставивший
— Замечательно. Вон мусорный ящик, — сказал он. — Я выброшу ее прямо сейчас, чтобы тебе не пришлось утруждать себя. — И, сопровождаемый ее изумленным взглядом, он встал, взял газету и запихал глубоко в мусорный ящик. Затем вернулся к столику, удовлетворенно отряхивая руки.
В газете было что-то, что разозлило его, и он не хочет, чтобы она об этом узнала, поняла девушка.
Люсьен уперся подбородком в сцепленные руки. Подбородок оброс черной щетиной.
— Так о чем мы говорим? О, да, о той шараде, которую устроили прошлой ночью. Кстати, ты рылась в моих вещах, прежде чем уйти?
Она окаменела.
— Зачем мне это? Я не воровка!
Он выпрямился, и с лица его исчезла презрительная насмешка.
— А что еще прикажешь думать, когда я проснулся и обнаружил, что ты сбежала ночью, при лунном свете!
— Не ночью, а утром, никакой луны уже не было. Я… У меня были срочные дела.
— И тебе надо было позвонить! — предположил Люсьен. Он вскинул голову, и луч света, проникший сквозь крону дерева, окрасил его глаза в ярко-бронзовый цвет.
— Да, мне надо было сделать несколько звонков, — призналась девушка, озадаченная его внезапным напряжением.
— Включая твоего работодателя, конечно? — пробормотал Люсьен, и она еще больше смутилась. — В Лондоне?..
Темные брови Вероники сдвинулись.
— У меня нет работодателя. Я сама себе хозяйка. И я говорила тебе, что из Новой Зеландии…
— Так ты свободный художник? — оборвал он ее, пренебрежительно сморщив свой ястребиный нос.
— Предпочитаю называть себя независимой бизнес-вумен, — холодно произнесла она.
Лицо его окаменело.
— Ну, как бы ты себя ни называла, советую тебе не вставать у меня на пути, потому что я не люблю, когда меня шантажируют, и на этот счет во Франции существуют строгие законы. В один момент тебя могут выдворить из страны — и ты покатишься отсюда на своей пышной белой заднице!
От изумления Вероника открыла рот.
— Ты думаешь, что я преследую тебя? — в ее низком грудном голосе звучало презрение. Девушка начала смеяться, затем остановилась, когда, взглянув на его плотно сжатые губы, поняла, что он говорит вполне серьезно. — Это неимоверная глупость! Как я могу преследовать тебя, когда первая приехала сюда? — с триумфом воскликнула она.
— Только потому, что мне перед отъездом потребовалось забрать в Авиньоне некоторые вещи, — возразил он. — Думаешь, я не заметил, как ты шаталась вокруг, когда я арендовал автомобиль? Признавайся, ты вернулась к окошку кассы и спросила служащую, куда я собрался поехать, чтобы отправиться той же дорогой?