Город Леиматри
Шрифт:
Закончить фразу Смирнов не смог. На языке крутилось уместное в этом случае слово «месть», но оно так и повисло в воздухе.
– Крис мертва.
Произнося эти слова, Мирон запнулся. Он не мог поверить своему фальшивому голосу. Это ведь он погубил ее жизнь и сейчас не уберег. Громов чувствовал огромных масштабов вину и не был уверен, что достойно переживет потерю. В эти часы Мирон вдруг понял - друзья дороги ему больше всех на свете. Он лишь теперь осознал, каким эгоистом и грубияном был все свои семнадцать лет. И как поздно к нему пришло понимание настоящей дружбы, искренних отношений и верности.
– Тот, кто
– прорычал он.
В момент, когда все окончательно поникли, вернулась Кира. Растрепанная, заплаканная и взбудораженная. Но ее состояния никто, разумеется, не заметил.
– Что стряслось?
– осторожно спросила она, еще у порога чувствуя напряжение.
– Что с Софой?
– внутри все оборвалось.
– Там...
– выдавил Громов, кивая в сторону.
Воронцова бросилась к тому месту, которое указал Мирон, больше всего опасаясь, что там обнаружит Гронского - неживого или искалеченного. И ожидания отчасти оправдались. Увиденное потрясло ее до неузнаваемости. Кира упала на пол и не могла сдержать слез. Эмпатия, которой наделил ее Ангириум, причиняла нестерпимую боль. Выдержать ее было практически невозможно.
– Как?
– только и вымолвила она.
Лева, с виду сохранявший завидное спокойствие и здравомыслие, рассказал все в подробностях.
– Мы летали над Городом, уже хотели возвращаться, как у дома, того, что из красного кирпича, увидели Кристину и Софу. Что случилось, знает только она, - он указал на близняшку.
Прошло еще два томительных часа. Мирон так и не отходил от Софы, а Кира выламывала руки и, как часто бывает в такие моменты, думала, как все изменить. Когда уровень истерии настиг апогея, друзья решили обсудить похороны. Что делать с телом Крис оставалось непонятно. Девушка не была погребена в той жизни, и они решили, что в этой необходимо предать ее тело земле. Душа Ильевой попала в водоворот тумана, он поглотил ее так же, как и все остальные сущности. Возможно, она терзается, страдает и не может найти выхода. Все это ужасало.
«Она как ненастоящая, - некстати думала Воронцова, рассматривая широко распахнутые, но безжизненные глаза Ильевой.
– Все люди умирают, а душа покидает их тело, будто никогда ее там и не было. Она улетает, и человек остается. Совсем пустой».
Кира на какое-то время позабыла об Ангириуме и его приказе. Да и как о таком думать в свете печальных событий? Лишь одно она решила точно еще по пути домой - лучше самой сгинуть, чем навредить ребятам.
Громов крепко сжимал руку Софы, но она не шевелилась в ответ. Ему так хотелось услышать ее дыхание сквозь эту невозмутимую тишину, обнять, сказать, как сильно она нужна ему, признаться, наконец, в своих чувствах, которые он долго и усердно прятал, но Гронская словно погрузилась в другую реальность, какую-то недосягаемую и пугающую.
– Нам нужно что-то делать, - произнес в который раз Лева. Он развел руками и опять принялся ходить из угла в угол. Эта обреченность, словно они потерялись в незнакомом месте и даже не надеются найти путь обратно, загоняла в тупик.
– Софа еще не очнулась. Мы не можем бросить ее, - напомнил Громов.
– Она шевельнулась?
– вдруг заметила Кира.
– Да, я тоже видел, - подтвердил Лева.
Наконец, близняшка, тихо постанывая, открыла глаза и стала приходить в себя. Она сморщилась то ли от боли, то ли от страшных воспоминаний.
– Очнулась, -
– Софа, ты слышишь меня?
– Где я?
– еле шевеля губами, спросила девушка. Громов впервые за прошедшие часы улыбнулся. Улыбка получилась больше страдальческая, чем радостная.
– Ты дома, - успокоила Кира, протягивая стакан с водой.
– Как ты?
Софа кивнула, расценивая свое состояние как удовлетворительное. Говорить ей было тяжело, но она изо всех сил старалась.
– Где Крис?
– вдруг вспомнила она.
Лева и Мирон переглянулись.
– Ты помнишь, что произошло?
Мирон помог ей присесть, подложив под спину большую подушку. Софа все еще была дезориентирована и некоторое время оглядывалась. Голова кружилась, сосредоточиться не получалось. А потом взгляд замер. Близняшка опустила глаза и заплакала. Никто не мог даже представить, что творилось внутри этой хрупкой девушки. Сначала уход брата, а потом нападение на Кристину - все это сломало Софу как фарфоровую куклу. Конечно, ребята ждали, что вот-вот явится Леиматри и воскресит свое создание или Крис сама очнется, она ведь обладает сверхъестественной силой. Но ничего такого не происходило. Всем даже стало казаться, будто их мир - выдумка и нет никакого чуда.
– Мы пошли искать Яна. Я не знаю... не понимаю, почему он э... это сделал, - содрогалась она, обрывая слова.
– Он был таким... таким жестоким, страшным, зверским! Появился из ниоткуда, напал на Кристину и исчез. Я не верю, не верю!
– Леиматри?
– предположил Мирон. Больше вариантов у друзей не было.
Но Софа замолкла, еле сдерживая очередной приступ истерики, и ответила в пустоту:
– Ян.
– Не может быть!
– Лева, как и остальные, не мог поверить в услышанное.
– Но почему? Как он посмел?
– Он был сам не свой. Говорил как-то странно, словно не своим голосом. Что-то про конец света, про предательство и возмездие. Он ведь подчинился Леиматри, - всхлипывала Софа, - вот и был под гипнозом. Делал, что тот приказал. Почему он так с нами? Почему вообще вмешался в наши жизни? Кто позволил?
– Дьявол, - лишь пошевелила губами Кира, одна понимая смысл происходящего. Теперь она видела картину целиком. Ангириум и Леиматри - воплощение добра и зла. Чью сторону она примет, решать лишь ей. Разум подсказывал действовать правильно, а вот родившаяся привязанность к друзьям вынуждала пойти тем опасным путем, о котором предупреждал ее неземной отец.
Пока она стояла перед сложным выбором и пыталась осознать всю масштабность необратимых последствий, ребята продолжали допрос.
– Куда он ушел?
– угрожающе спросил Мирон, не желая оставлять Гронского без заслуженного наказания.
– Не знаю!
– простонала близняшка.
Громов, видя ее страдания, сжалился и обнял девушку, шепча слова утешения.
Софа больше всего хотела найти брата и поговорить с ним. И больше всего боялась этой встречи. Было страшно увидеть человека, который даже не узнает тебя, не вспомнит их любви, не сможет стать прежним. Кира все время сидела в стороне и не нуждалась в расспросах. Она, как Ангириум, могла считывать чувства и практически без труда догадывалась, что точно произошло. Видения Софы, если рассматривать их с точки зрения эмоций, были весьма нестабильны, хаотичны. Любовь к брату смешалась со страхом и ненавистью. В итоге Гронская зависла где-то посередине этих крайностей.