Город костей
Шрифт:
— Гарри, могу только заметить, что радоваться особенно нечему, — сказала она, имея в виду возможность поставить под сомнение признание Делакруа, так как его изначальные слова не записаны на пленку. — Если мы проиграем это дело из-за упущения со своей стороны...
Биллетс не договорила, но в этом не было необходимости.
— Знаете, я думаю, все будет в порядке. Эдгар записал дословно все, что он рассказал. Мы остановили его, как только получили достаточно оснований для ареста, а теперь запишем все на аудио и видео.
Лейтенант
— А зачитывание прав? Ты уверен, что мы на этом не погорим, — произнесла она; последняя фраза прозвучала не вопросом, а утверждением.
— Не должны. Делакруа пустился в излияния до того, как у нас появилась возможность ознакомить его с правами. И после этого он продолжал говорить. Иногда такое случается. Готовишь таран, а перед тобой распахиваются ворота. Его адвокату при всем желании зацепиться будет не за что. К нам не придерешься, лейтенант.
Биллетс кивнула, давая понять, что Босх ее убедил.
— Было бы со всеми так легко, — усмехнулась она. — А как с прокуратурой?
— Сейчас туда позвоню.
— Хорошо, в какой вы комнате, если я захочу понаблюдать?
— В третьей.
— Отлично, Гарри, иди доводи дело до конца.
Она повернулась к компьютеру. Босх отсалютовал и уже у самой двери остановился. Биллетс почувствовала, что он не ушел, и спросила:
— В чем дело?
— По пути туда я все время думал, чего можно было бы избежать, если бы мы отправились прямиком к нему, а не плясали бы вокруг него, собирая ниточки.
— Гарри, я понимаю, что у тебя на уме, но ты никак не мог знать, что этот тип — спустя двадцать с лишним лет — только и ждал вашего появления. Ты вел расследование правильно, и, случись тебе начать все заново, опять действовал бы так же. Ты обкладывал добычу. То, что произошло с Брейшер, совершенно не связано с твоими методами.
Босх поглядел на нее и кивнул. Слова Биллетс помогут ему успокоить совесть.
Она снова повернулась к компьютеру.
— Иди доводи дело до конца.
Босх вернулся к столу своей группы, чтобы позвонить в прокуратуру, доложить, что по делу об убийстве произведен арест и арестованный сознался. Разговаривал он с О'Брайен, членом руководства, и сообщил ей, что либо он, либо его напарник приедут к концу дня заявить об обвинении. О'Брайен, знакомая с делом только по телерепортажам, сказала, что хочет прислать обвинителя для контроля за получением признания и дальнейшим продвижением дела.
Босх знал, что в часы пик этому сотруднику придется ехать из центра минимум сорок пять минут. И напомнил О'Брайен, что обвинитель был бы кстати, но он не может дожидаться никого, чтобы принять признание подозреваемого. О'Брайен настаивала, что нужно.
— Послушайте, этот человек хочет говорить! — воскликнул Босх. — Через сорок пять минут или час он передумает. Ждать мы не можем. Скажите своему обвинителю, пусть, когда приедет, постучит в третью комнату.
В некоем совершенном мире обвинитель непременно присутствовал бы при допросе, но Босх по долгому опыту знал, что стремление облегчить нечистую совесть иногда быстро исчезает. Если человек выражает желание сделать признание в убийстве, ждать нельзя. Включай магнитофон и говори: «Расскажите мне все».
О'Брайен неохотно согласилась, сославшись на собственный опыт, и попрощалась. Босх тут же позвонил в отдел внутренней безопасности и попросил Кэрол Бредли. Его соединили с ней.
— Это Босх из голливудского отделения, где, черт побери, мой магнитофон?
В ответ молчание.
— Бредли? Алло? Вы...
— Да, я на месте. Ваш магнитофон у меня.
— Почему вы взяли его? Я сказал, чтобы вы прослушали пленку. Не говорил, чтобы вы забирали аппарат и он мне больше не нужен.
— Я хотела прослушать запись еще раз и отдать пленку на проверку, дабы убедиться, что она не склеена.
— Так возьмите пленку, но не забирайте магнитофон.
— Детектив, чтобы установить подлинность пленки, иногда требуется тот магнитофон, на котором сделана запись.
Босх досадливо поморщился:
— Господи, зачем это вам? Вы знаете, от кого шла утечка, для чего же зря тратить время?
Снова пауза.
— Мне требовалось проверить все возможности. Детектив, я веду расследование так, как считаю нужным.
Теперь Босх сделал недолгую паузу, подумав, не упустил ли чего-то, не происходит ли что-либо еще. И в конце концов решил, что нечего беспокоиться. Нужно сосредоточиться на произведенном аресте. На своем деле.
— Проверять все возможности — это замечательно, — произнес он. — Так вот, сегодня я едва не упустил признание, потому что отсутствовал магнитофон. Верните его, пожалуйста.
— Он мне больше не нужен, и я немедленно передам его в экспедицию.
— Благодарю. До свидания.
Едва он прекратил разговор, у стола появился Эдгар с тремя чашками кофе. Это напомнило Босху о том, что им следует сделать.
— Кто в дежурной части? — спросил он.
— Там были Манкевич и Янг.
Босх перелил кофе из пластиковой чашки в кружку, которую достал из ящика стола. Потом поднял трубку и набрал номер дежурной части. Ответил Манкевич.
— В тест-закутке у тебя есть кто-нибудь?
— Босх? Я думал, ты взял выходной.
— Ошибся. Как с закутком?
— Нет, до восьми не будет никого. Что тебе нужно?
— Я собираюсь получить признание и не хочу, чтобы какой-либо адвокат мог ко мне придраться. От моего арестованного несет перегаром, но, думаю, он говорит правду-Однако все-таки хочу установить уровень содержания алкоголя в его крови.
— Это дело о костях?
— Да.
— Приводи его, сам все сделаю. Я аттестован.
— Спасибо, Манк.
Босх положил трубку и взглянул на Эдгара: