Город иллюзий
Шрифт:
— На западе, неподалеку отсюда, видны деревья; возможно, там есть вода. Сегодня утром я выбрал неправильное направление, — сказал Фальк, собирая вещи и укладывая их в свой мешок.
Ему пришлось помочь Эстрел встать на ноги; он взял ее за руку, и они двинулись в путь. Пошатываясь, девушка прошла с помертвевшим лицом милю, затем другую. Взойдя на один из пологих холмов, Фальк вытянул вперед руку и воскликнул:
— Вон там! Видишь? Это деревья… там должна быть вода. Но Эстрел опустилась на колени, затем тихо легла на бок, скорчившись от боли
— Думаю, осталось самое большое две-три мили. Я разожгу здесь сигнальный костер, а пока ты будешь отдыхать, схожу и наполню фляги. Я просто уверен, что там есть вода, и это не займет много времени.
Эстрел тихо лежала, пока Фальк собирал хворост и разжигал небольшой костер. Затем он навалил рядом с девушкой зеленых веток, чтобы она могла их подбрасывать в огонь.
— Я скоро вернусь, — сказал он и собрался было уходить. Тут она приподнялась, вся бледная и дрожащая, и крикнула:
— Нет! Не покидай меня. Ты не имеешь права оставлять меня одну… Не уходи…
В ее словах не было логики. Она была больна и напугана до предела. Фальк не мог оставить девушку здесь перед приходом ночи; ему следовало так поступить, однако у него не хватило духу. Он поднял Эстрел, закинул ее руки себе на шею и так, полуволоча-полунеся ее, двинулся вперед.
Со следующего холма деревья тоже были видны, но до них, казалось, ближе не стало. Солнце уже садилось, заливая золотом безбрежный океан земли. Фальку пришлось нести Эстрел, и каждые несколько минут он вынужден был останавливаться и класть свою ношу на землю. Потом он падал рядом с ней, чтобы перевести дух и набраться сил. Ему казалось, что будь у него хоть немного воды, всего несколько капель, чтобы смочить рот, не было бы так тяжело.
— Там есть дом, — шепнул Фальк хриплым голосом. — Там, среди деревьев. И совсем недалеко отсюда.
На сей раз девушка услышала товарища и, бессильно изогнувшись, стала бороться с ним.
— Не ходи туда, милый, — стонала она. — Нет, только не в дома! Рамаррен не должен заходить в дома.
Эстрел стала что-то тихо шептать на языке, которого он не знал, словно моля о помощи. Фальк зашагал дальше, согнувшись под ее весом.
Поздние сумерки неожиданно рассек золотистый свет окон, лившийся из-за громад темных деревьев.
С той стороны, откуда падал свет, донесся пронзительный вой, который все нарастал, постепенно приближаясь. Фальк было рванулся, потом замер, увидев метнувшиеся к нему из темноты лаявшие и завывавшие тени. Высотой ему примерно по пояс, они окружили его, рыча и щелкая зубами. Он стоял, поддерживая обмякшее тело Эстрел, не в силах вытащить пистолет и не осмеливаясь даже шевельнуться. И лишь в нескольких сотнях ярдов от него безмятежно светились высокие окна дома.
Он закричал:
— Помогите!
Но с его губ сорвался лишь хриплый стон.
Внезапно раздались голоса, что-то грозно кричавшие издалека. Черные звериные тени отпрянули назад и замерли в ожидании. К тому месту, где Фальк упал на
— Заберите женщину, — произнес громкий мужской голос.
Другой голос отчетливо произнес:
— Что это у нас здесь? Неужели пара новых работников?
Фальку приказали встать, но он смог только прошептать:
— Не трогайте ее, она больна.
— Сейчас же встань!
Сильные руки быстро заставили его подчиниться. Он позволил им взять Эстрел. От усталости так кружилась голова, что Фальк еще долго не понимал, где он и что с ним происходит. Ему дали вдоволь напиться холодной воды, и это было единственное, что он помнил и что имело для него значение.
Его посадили. Кто-то, чью речь Фальк не понимал, попытался заставить его выпить какой-то жидкости — жгучего пойла, сильно отдававшего можжевельником. Первое, что он различил вполне отчетливо, был стакан — небольшой сосуд из мутноватого зеленого стекла. Он не пил из стаканов с тех пор, как покинул Дом Зоува. Фальк тряхнул головой, ощущая, как спиртное прочистило ему глотку и мозги, и поднял глаза.
В необъятном полу из полированного камня отражалась дальняя стена, в которой светился мягким желтоватым сиянием огромный диск. Лицо Фалька ощущало тепло, исходившее от этого диска. На полпути между ним и солнцеподобным кругом света прямо на голом полу стояло высокое массивное кресло; рядом с ним на полу обрисовывался неподвижный силуэт какого-то темного зверя.
— Кто ты?
Фальк видел контур носа и челюсти, черную руку на подлокотнике кресла. Вопрос, заданный низким и твердым, как камень, голосом, прозвучал не на галакте, а на языке Леса, хотя и на несколько непривычном диалекте.
Фальк помедлил и сказал правду:
— Я не знаю, кто я. Мою личность отобрали у меня шесть лет назад. В одном из Лесных Домов я научился обычаям людей. Я направляюсь в Эс Тох, чтобы попытаться узнать свое имя и происхождение.
— Ты идешь в Обитель Лжи, чтобы отыскать истину? Дураки и оружие мечутся по нашей уставшей Земле, но твое недомыслие не сравнится ни с чем. Что привело тебя в мое Королевство?
— Моя спутница…
— Ты хочешь сказать, что это она привела тебя сюда?
— Она заболела, и я старался найти воду. Как…
— Попридержи-ка язык. Я рад, что это не она привела тебя сюда. Тебе известно, что это за место?
— Нет.
— Это Владение Канзас, и я его Властелин. Я Повелитель, Герцог и Бог. Я несу ответственность за все, что здесь происходит. Мы тут играем в одну из самых великих игр. Она называется «Сюзерен». Ее правила стары как мир, и свободу моих действий ограничивают только законы. Все остальное — в моей власти.
Теплое прирученное светило метнулось с пола на потолок, а затем с одной стены на другую, когда незнакомец поднялся в кресле. Мягкое сияние обрисовывало контур ястребиного носа, высокого, немного скошенного лба, поджарого сильного тела с величественной осанкой и резкими движениями.