Город и ветер
Шрифт:
— Считается, что халиссиец обязан быть самим собой в общении с собственным генетическим партнёром, — холодно объяснил магистр Алория. — Это одна из причин, по которой этикет так жёстко регулирует отношения между супругами. Слишком… просто нанести несмываемое оскорбление, когда снято столько предохранительных барьеров.
Мысли подростка тут же скакнули в распахнутом перед ним направлении, и Тэйон уже почти приготовился грубо оборвать следующую бестактность, но Шаэ сообразила, что такое развитие разговора подставляло под эмоциональное давление прежде всего её саму, и сделала
— Если исходить из предположения, что овладение более сложным языком позволяет овладеть соответственно более сложной системой мышления, то выходит, что наибольшие преимущества в этом отношении получают… кейлонгцы?
Ход был хорош. Понимая, что тягаться с магистром в знании халиссийской культуры бесполезно, но не желая казаться беспомощной и неумной, Шаэ изящно перевела разговор на тему, в которой имела над собеседником преимущество. Магистр Алория знал на кейлонгском лишь несколько фраз и не сомневался, что королева, коль скоро она решилась затронуть этот вопрос в бескровной дуэли, разбирается в нём досконально.
— Многомодальная структура речи действительно делает взгляд кейлонщев на мир в достаточной степени… необычным, — протянул мастер ветра, пытаясь подтолкнуть девушку к прочтению ответной лекции (и соответственно избавлению собеседника от необходимости рассуждать на тему, в которой он мало что понимал).
Шаэтанна уже набрала было воздуха, чтобы ответить, когда их беседу прервал донёсшийся откуда-то снизу яростный визг. Секунду мастер ветров и некоронованная королева Лаэссэ сидели неподвижно, вслушиваясь, затем молча (и очень выразительно) встретились взглядами. В глазах у обоих мелькнула одна и та же мысль:
«Близнецы».
И чувства при этой мысли они испытывали примерно одинаковые.
Не сговариваясь, Шаэтанна ди Лаэссэ поднялась на ноги, а магистр Алория развернул своё кресло, направляясь двери. Зрелище, открывшееся с галереи, вызвало у обоих почти одинаковый приступ зубной боли.
Принцессы Тавина и Нелита ди Лаэссэ стояли на верхней ступени лестницы, остервенело перетягивая друг на друга набитого тряпками кота и оглашая дом пронзительными воплями. Одна вцепилась в голову игрушке, другая изо всех сил тянула на себя ноги. Второй точно такой же кот валялся у них под ногами, полностью игнорируемый.
— Отдай!
— Моё!
— Пусти!
— А-ааааааа!
Одрик стоял рядом с видом растерянным и беспомощным.
Королева, из собранной и опасной девы-Нарунга разом превратившаяся в разъярённую старшую сестру, подлетела к двойняшкам. Нависла над ними, грозно нахмурившись.
— Ну что на этот раз?!
От её оклика близнецы отшатнулись, едва удерживая равновесие. Тэйон, оценив крутизну лестницы и положение на ней высочайших спорщиц, бесшумно перебросил своё кресло над перилами, и, плавным виражом спустившись на полпролёта, застыл прямо под девочками
— Она не пускает!
— Моя игрушка! Отдавай! Возьми другую!
— Я хочу ЭТУ!
— Я первая взяла!
— Мне дали!
— Пусти!
— Моё!
— Нет, МОЁ!
— Прекратить!!!
Перетягивание мгновенно перешло
А потом всё вдруг закончилось. Шаэ обвисла в могучих лапах Одрика, в последний момент успевшего схватить её за талию и не дать метнуться в самоубийственном прыжке вслед за сёстрами.
Магистр Алория медленно выпрямился в кресле, прижимая к груди сопящих, хныкающих и перепуганных, но так и не успевших сломать себе шеи принцесс. Чтобы безболезненно маневрировать креслом, ему требовалась хотя бы одна свободная рука. А руки в этот момент были заняты судорожно цепляющимися за них Тавиной и Нелитой.
«Ненавижу детей», — устало, уже скорее по инерции подумал магистр Алория.
Когда наконец ему удалось освободить одну кисть и опустить её на подлокотник, страсти несколько улеглись. Одрик со всей возможной вежливостью поставил на ноги королеву. Та, бледная от смущения и испуга, сдержанно извинялась перед магом за поведение сестёр и за выбитые окна. Младшие принцессы покаянно сопели ему в шею. Ни одна так и не выпустила злополучного кота.
Раздавшийся сзади шорох заставил давно уже заподозрившего неладное хозяина дома развернуть кресло.
Оказывается, у всей этой сцены были зрители. Внизу, в вестибюле, запрокинув вверх в разной степени непроницаемые лица, собралась настоящая аудитория.
На четверых был потрёпанный и явно дополненный неуставными деталями вариант формы военно-морского флота, из чего магистр Алория заключил, что это скорее всего люди Таш. Логично было предположить, что удивлённо вскинувший брови золотоволосый и черноглазый красавец, которого они охраняли, и есть обещанный госпожой адмиралом «соотечественник» ди Крия. Впрочем, несмотря на всю важность этого гостя, мастер воздуха лишь коротко скользнул по нему взглядом, тут же полностью сосредоточившись на всё ещё прямой и всё ещё впечатляющей фигуре генерала стражи ди Шрингара, застывшего впереди двух футунцев, облачённых в цвета его рода.
Плавным движением, скрывающим ухнувшее в пропасть сердце, Тэйон направил кресло вниз по лестнице. Замер перед гостями и с видом полностью невозмутимым заставил своё средство передвижения церемонно опуститься на пол-ладони. Усеивающие пол осколки цветного стекла чуть поскрипывали под шагами грациозно сбежавшей вслед за ним королевы.
— Господа, добро пожаловать в дом Алория. Позвольте представить вас моим гостьям…
Ему наконец удалось отодрать от себя начавших проявлять признаки любопытства принцесс, и Нелита первая переползла с колен мастера на подножку кресла, прочирикав что-то приветственное. Когда Тавина попыталась было вновь дёрнуть на себя изрядно пострадавшего кота, мастер ветров с невозмутимой улыбкой выхватил игрушку у них обеих и засунул к себе в карман. Принцессы обиженно надулись, но от протестов или плача всё-таки догадались воздержаться.