Город грехов

Траум Катерина

— Прости, Арти. Мне сегодня нездоровится, да и завтра тяжёлый день. У кого выходные, а у меня ученики.

— О, ну ладно, поправляйся. Тогда в следующий раз? — отказать с надеждой улыбающемуся парню было невозможно, да и лёгкие уже попросту давило приближающимся приступом кашля, а потому Бекки торопливо кивнула, незаметно пятясь к выходу, — Хорошо, что чаевые оставили, купи себе лекарства, договорились?

— Конечно. До встречи.

Она выскочила наружу, с наслаждением вдыхая прохладный воздух. Тут же шумно закашлялась, прикрывая рот цветастым платком. На глазах проступили слёзы, и пришлось с сожалением признать справедливость слов друга:

деньги она будет вынуждена потратить на микстуру для себя, а не для отца. Без постоянно необходимого набора лекарств Гарри Чейз, страдающий от контузии, снова начнёт потихоньку сходить с ума и чистить ботинки зубной пастой… Но связки надо беречь, иначе в среду она может попросту вылететь с работы. Тяжёлые мысли развеял насмешливый женский голос, раздавшийся где-то у грязной стены.

— Так-так, а вот и кузина. Ты часом, не чахотку подхватила? — притворное беспокойство выдало рыжую троюродную сестрицу с головой, но она и не пряталась. Выкинула себе под ноги остатки длинной дамской сигареты и вышла из тени под тусклый свет фонаря на крылечке клуба, — Ты мне нужна здоровой, малышка.

— Не волнуйся, Дайяна. Справлюсь без твоего длинного носа, — прошипела Бекки, убирая в карман плаща платок, к свёрнутым драгоценным купюрам. Гордо подняв подбородок, спустилась по ступенькам и попыталась пройти мимо надоедливой девицы, но была остановлена её неожиданно цепкими и сильными руками, схватившими за предплечье почти до боли.

— Не помешало бы проявить вежливость, Бекки. Всё-таки моё терпение не безгранично. Раз уж мы встретились, то я позволю себе напомнить о твоём долге.

— Не стоит. Я отлично помню все свои обязательства. А также то, что мой срок ещё не вышел. Так что, убери лапки и иди командуй своими шлюшками, мисс Бакстер, — резко вывернувшись, Бекки зло сверкнула глазами, оценивая небрежно-шикарный вид соперницы.

Идеально уложенные в высокую причёску рыжие пряди отливали багрянцем в свету, алые губы сочетались с такого же оттенка тонким пальто-бабочкой. Как всегда, богато и вызывающе, впрочем, в соответствии со статусом «мамочки» местного борделя. Отвернувшись, Бекки старательно делала вид, будто ей всё равно. Но Дайяну уже было не остановить.

— Послушай, кузина. Я пыталась проявить понимание. Но и ты пойми, с меня спрашивают более значимые люди. Так что, даю тебе неделю, или твой долг будет передан самому Большому Змею, ясно? Я не собираюсь больше цацкаться с тобой, — посчитав разговор законченным, Дайяна смерила уничтожающим взглядом Чейз и поднялась по ступеням крыльца, покачивая бёдрами в узкой кожаной юбке, словно по привычке. Она просто была такой с ног до головы, и вряд ли Бекки могла винить в этом ту, кто откликнулась на отчаянную просьбу уже почти год назад. Признаться, и настоящей злости на неё у девушки не было. Они обе связаны обстоятельствами.

Теперь Ребекка Чейз ощущала только холод, пробирающийся под тонкий плащ, боль в саднящем горле и дикий ужас при одной мысли, чем может закончится эта угроза. Умолять мисс Баксетр о снисхождении дело глупое и заведомо проигрышное, да и терять остатки достоинства не хотелось совершенно. Вот только, заоблачная сумма в пять тысяч долларов так просто с неба не свалится. Глубоко вдохнув, Бекки запустила сжатые кулачки в карманы и стремительным шагом направилась в лабиринт тёмных улиц. Снова начал накрапывать противный дождь, скатываясь ледяными каплями за воротник, а громкие шлепки ботинок по грязным лужам отдавали эхом в звенящей тишине.

2. Значит, Бекки?

A girl went back to Napoli

Because she missed the scenery

The native dances and the charming songs

But wait a minute, something's wrong

Песня

была популярна, всем до жути знакома, а потому производила впечатляющий эффект на публику. Смелая, живая, зажигательная музыка, которая даже заставила несколько парочек подняться со стульев и пуститься в пляс. Их значительно подбадривала исполнительница, пританцовывая и задорно улыбаясь. Шёлковая розовая юбка колыхалась невесомой волной вокруг стройных ножек, ручки в белых коротких перчатках прихлопывали в такт музыке заводного припева:

Hey, mambo! Mambo italiano!

Hey, mambo! Mambo italiano

Go, go, go you mixed up sicialiano

All you calabraise — a do the mambo like a crazy with a

Ни следа от хрипотцы и халтуры прошлой пятницы, сегодня Рейна была в ударе. Рыжий бармен едва успевал принимать чаевые для артистки, а она явно словила небывалый кураж. Зелёные глаза отливали золотом в лучах ламп, а высокие ноты словно осыпались радугой к её изящным туфелькам, сражённые силой юного голоса. Такой видеть мисс Стоун для её постоянного слушателя было гораздо приятней.

«Вылечила своё горло — уже хорошо», — мистер Грант не мог посещать клуб по средам, но странное чувство лёгкой тревоги за неё всю неделю щекотало затылок. Вроде и старался не задумываться о той робкой слезинке на красной щёчке, но всё равно возвращался к этому снова и снова. Сегодня он едва дождался её выступления, даже выпив бокал с тем пойлом, что бармен гордо назвал «лучшим виски». И задорный огонёк в её взгляде, моментально метнувшийся к тёмному углу зала, был лучшей наградой. Она излучала энергию и свет, такой манящий, что Заккари был готов слушать её вечно. Знал, что на своём привычном месте он защищён от лишнего внимания Рейны, а потому позволил себе незаметно слегка притопывать ногой в дорогом блестящем ботинке в такт аккордам. Танцевать он не умел совершенно, но не заразиться озорством певицы и весельем вокруг было сложно, даже для обычно угрюмого Гранта. В этот миг для него не существовало привычной, но такой чужой и неправильной жизни гангстера. Лёгкость в груди при взгляде на Рейну Стоун — вот, что привело мужчину снова в этот кабак.

Hey, mambo! Mambo italiano!

Hey, mambo! Mambo italiano!

Они вошли в клуб пятью бесшумными тенями, не сразу замеченные увлечёнными танцами гостями. Но быстро проредившая количество светильников и выбившая куски штукатурки автоматная очередь Чикагской пишущей машинки[1] мгновенно заставила музыку заглохнуть, а Рейну — заткнуться на полуслоге, расширившимися от ужаса глазами смотря в сторону выхода с открытым ртом. Дамы завизжали, быстро прячась под столики, а особо пронырливые кавалеры уже пятились к сцене — запасной выход имелся только через кулисы.

— Леди и джентльмены, просим всех сохранять спокойствие и занять свободные места, — один из пятерых мужчин в чёрном плаще сделал шаг вперед и с лёгкой усмешкой обвёл взглядом паникующую толпу, — И будьте любезны, выполнять мои команды бесприкословно, или Билли сделает из каждого присутствующего решето, — его коллега справа быстро поднял свой пулемёт, и ещё одна очередь простучала в стенах клуба, на этот раз по полке с бутылками в баре. Осколки посыпались вниз, разлитый алкоголь закапал по дощатому полу, и из-за стойки выглянула рыжеголовая макушка бармена, прикрывающегося от острого стекла металлическим подносом.