Город греха
Шрифт:
Базз посмотрел на старый ржавый револьвер — наверняка даст осечку, как дал осечку сам Лезник, посчитав «фантазией» то, что Коулмен рассказывал об убийстве в Сонной Лагуне. Да Коулмен просто выхватил бы эту железку из его немощных рук, прежде чем старикашка успел бы нажать на спуск.
— Док, вы довольны, как все закончилось?
— Нет, мне жаль Рейнольдса.
Базз вспомнил, как Мал выстрелил в Лофтиса. А Коулмена ему хотелось взять живым. — ради карьеры, а может, ради сына:
— У меня к вам вопрос, док.
— Пожалуйста, спрашивайте.
— Значит, так: я думаю, что Терри Лакс подкинул Гордину то, чем Гордин шантажировал Лофтиса. А ваш рассказ мне подсказывает, что кое-что Гордину рассказал Чаз Майнир. Гордин все сопоставил
Лезник улыбнулся:
— Это так. Чаз многое рассказал Гордину о пребывании Коулмена в клинике. И тот, сопоставив это с тем, что писалось в газетах, мог прийти к такому выводу. Я читал в газетах, что Гордин убит. Это дело рук Чаза?
— Да. Вас это радует?
— Да. Все счастливо разрешилось.
— А что вы думаете о Клэр?
— Она — хищница, и погром, устроенный вашим большим жюри, она переживет. Найдет нового слабого мужчину, которого станет защищать, и новое дело, за которое будет бороться. Она будет делать добро людям, которые того заслуживают, а об остальном умолчу.
Базз переменил тему:
— До того, как события вышли из-под контроля, складывалось впечатление, что УАЕС замышляет здорово нагреть студии. Вы ведь работали и на тех и на других? И все же хотели помочь профсоюзу и рассказали далеко не все, что слышали на своих психоаналитических сеансах?
— Встречный вопрос: кто об этом спрашивает?
— Двое мертвых и я.
— А кто еще узнает мой ответ?
— Только я.
— Я вам верю. Почему — не знаю.
— Мертвым лгать ни к чему. Давайте, док, говорите.
Лезник погладил револьвер:
— Я располагаю достоверной информацией о мистере Говарде Хьюзе и его склонности к несовершеннолетним девочкам, а также сведениями о том, что актеры из РКО и «Вэрайэти интернэшнл» лечились от наркозависимости и что все они периодически проходят повторное лечение. Знаю о преступных связях руководителей киностудий, включая одного джентльмена из РКО, который переехал на своей машине семью из четырех человек, в результате чего они все погибли. Арест был фиктивным, и дело никогда не дойдет до суда, но факт сам по себе весьма неприятный. Так что, как видите, УАЕС не совсем безоружен.
— Босс, это я доставлял Говарду девочек и организовывал их лечение от наркоты. Я снимал того парня с крючка и отвозил откупные судье, который должен был рассматривать это дело. Док, газеты никогда не напечатают эту информацию, и радио не даст ее в эфир. Говард Хьюз и Герман Герштейн в ответ на ваши разоблачения только рассмеются вам в лицо. Лучше меня никто не может организовать такие дела, и можете мне поверить: УАЕС пригвоздят к позорному столбу.
Сол Лезник поднялся на ноги, покачнулся, но не упал:
— А как вы это организуете? Базз молча повернулся и ушел.
Когда он вернулся в свой мотель, на двери его ждала записка дежурного администратора: «Позвоните Джонни С.». Базз пошел к телефону и набрал номер Стомпанато.
— Слушаю, — ласково пропел в трубке баритон.
— Это Микс. Что у тебя?
— Не у меня, а у тебя. У тебя — проблемы, а у меня пока нет обещанных тобой денег. Вот что я только что узнал от одного друга Микки: в полиции провели баллистическую экспертизу по результатам пальбы в джаз-клубе. Этот коронер Лейман смотрел отчеты по «маслинам», что выудили из парня, про которого ты мне рассказывал. Они показались ему знакомыми, он перепроверил. Пули из твоей пушки идентичны «маслинам», которые вытащили из Джина Найлза. Полиция считает, что ты замочил Найлза, и ищет тебя по всему городу. Смотри в оба. Не хочу быть назойливым, но ты должен мне кучу монет.
— Джонни, ты — богач, — вздохнул Базз.
— Что??
— Приезжай ко мне завтра в полдень, — сказал Базз, повесил трубку и сразу же набрал номер Восточного Лос-Анджелеса. — Чико. Это Микс.
— Базз!
— Меняю свой заказ, Чико. Тридцать-тридцать не пойдет, нужен обрез.
— Двенадцатый калибр?
— Больше, Чико. Самый
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
Обрез со стволом в один фут был сделан из помпового ружья 10-го калибра. Заряд — крупная картечь. Пяти патронов в казеннике хватит, чтобы разнести в пыль весь магазин мужской одежды Микки Коэна вместе с участниками сходки. Обрез Базз несет в коробке из-под жалюзи, упакованной как рождественский подарок. Его взятый на прокат драндулет стоит в переулке за несколько домов до Сансета. Стоянка перед магазином забита еврейскими «каноэ» и итальянскими «канонерками». У главного входа охранник отгоняет случайных покупателей. Второй охранник сидит у боковых дверей. Он весь разомлел на солнце и впал в полудрему. Еще два телохранителя — Дадли и неизвестный четвертый — находятся внутри. : Базз машет стоящему на углу парню, заранее нанятому за небольшую плату в баре. Тот, крадучись, подходит к выстроившимся вдоль забора «кадиллакам» и «линкольнам», заглядывает внутрь, дергает за ручки дверей. Базз потихоньку подходит ближе, поджидая, когда охранник заметит парня. Проходит добрых полминуты, прежде чем он начинает шевелиться и соображать. Он встает и трусит через стоянку, держа руку в кармане пиджака. Базз со всех ног, жирной молнией на толстой подошве, кинулся к брошенному им посту. Охранник в последнюю секунду оборачивается. Базз бьет рождественской коробкой в лицо и швыряет на капот «линкольна». Охранник выхватывает пушку, но Базз прямой ладонью въезжает ему в нос, коленом — в пах и видит, как пистолет 45-го калибра летит на асфальт. От второго удара коленом охранник с воем падает. Базз отшвыривает ногой пистолет, вытряхивает из коробки обрез и прикладом успокаивает охранника. Изо рта и носа у него течет кровь, сам он погрузился в глубокий сон, возможно, вечный. Второй охранник исчез. Базз сует бесхозную пушку в карман и входит через заднюю дверь.
Короткий коридор с примерочными. Из торгового зала раздается смех и громкие дружеские приветствия. Базз тихо подходит к занавеске и осторожно отодвигает край.
Встреча в верхах в полном разгаре. Во главе стола, заставленного холодной закуской, бутылками пива и виски, стоят Микки Коэн с Джеком Драгной и дружески хлопают друг друга по плечу. Дэви Голдман, Мо Ягелка и Дадли Смит наседают на виски с содовой. Возле зашторенного большого окна на улицу стоит цепочка амбалов Драгны. Джонни Стомпанато нигде не видно: он, скорее всего, на пути в Педро, надеется, что толстяк сегодня будет еще жив. Главное действо вершится у стены слева: два типа мексиканской наружности пересчитывают чемодан денег, тогда как возле другого чемодана человек Коэна и человек Драгны пробуют из прочных пакетов бело-коричневый порошок. Их улыбки говорят о том, что товар добротный.
Отдернув занавеску, Базз входит в зал. Чтобы привлечь внимание, передергивает затвор обреза и досылает заряд в патронник. Лязг ружейного железа заставил все головы повернуться, а бокалы и тарелки — вывалиться из рук. Дадли Смит улыбается, Джек Драгна уставился в дуло ствола. Возле мексов стоит человек, похожий на полицейского. Двадцать против одного, что с оружием здесь только двое — этот коп и Дадли: он слишком умен, чтобы испытывать судьбу. Микки Коэн смотрит обиженно:
— Видит бог, Микс, я сделаю тебе больнее, чем тому парню за Хуки Ротмана.
У Базза перед глазами все плывет: мексиканцы выглядят испуганными; стукни кто в окно, наруж-няя охрана — тут как тут. Базз подходит поближе и наводит обрез. Теперь нажми он на спусковой крючок — от Джека и Микки мокрого места не останется:
— Деньги и порошок — в большой саквояж. Быстро и тихо.
— Дэви, он выстрелит, — сказал Микки. — Сделай, как он говорит.
Дэви Голдман медленно идет к мексиканцам и что-то говорит им по-испански. Углом глаза Базз видит, как пакеты с порошком и пачки купюр сгружаются в большой коричневый саквояж на молнии, с красной окантовкой и рельефным портретом Микки Коэна на лицевой стороне. Микки проговорил: