Город греха
Шрифт:
— Мицва, значит? — сказал Микки. — Ах ты, говножрал гойский! Где Одри и Люси?
— Возле моей машины.
— Что положил тебе Солли?
— Штуку.
Микки сунул руку в карман брюк и вытащил пухлую пачку сотенных. Отсчитал десять купюр, разложил их в ряд на столе и сказал:
— Только такую мицву ты и понимаешь, олух. Но ты избавил меня от неприятностей, а долг платежом красен. Вот, оденься как надо.
Базз сгреб деньги и поднялся:
— Спасибо, Микки.
— Пошел ты. Что общего между женской ногой и Эмпайр-стейт-билдинг?
— Не знаю. Что? Микки осклабился:
— Чем
— Ну ты остряк, Микки.
— А чего ты тогда не смеешься? Пришли мне девчонок. Быстро!
Базз подошел к бару, где Джонни Стомпанато приканчивал очередной стакан. Обернувшись, увидел, что Микки обменивается рукопожатиями с Томом Бренеманом и метрдотелем. Отсюда Базза видно не было. Джонни Стомп повернулся к нему, Базз сунул ему в руку пять из полученных от Микки купюр:
— За Сифакиса. Он продал тебя, но трогать его не надо. Про бабки я Микки не рассказал. Ты мой должник.
Джонни улыбнулся и спрятал деньги в карман:
— Спасибо, приятель.
— Я тебе не приятель, макаронник хренов, — ответил Базз и пошел к выходу, засовывая на ходу остальные деньги в карман рубашки и слюнявя галстук, чтобы оттереть брызги томатного сока на своем лучшем шерстяном костюме от Овиатта. На тротуаре стояла Одри и наблюдала за ним:
— Хорошенькая у тебя жизнь, Микс, — заметила она.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Он понимал, что все это ему снится и сейчас не 41-й год, а 1950-й. Частью раздвоенного сознания он пытается задержаться на деталях происходящего, что бежит своим ходом, а другой его частью не хочет этот самотек прерывать.
…Он мчится на юг по дороге 101 за рулем мощного седана «Ла Саль». Завывание сирен дорожного патруля становится все ближе и ближе. Вокруг него — лесистая местность округа Керн. Впереди от шоссе бегут в стороны несколько грунтовых дорог. Он выбирает дальнюю и резко берет влево, рассчитывая, что патрульные машины свернут раньше или проскочат мимо. Дорога идет мимо домов фермеров, хижин сборщиков фруктов и утыкается в глухой каньон. А сирены звучат справа и слева, сзади и впереди. Понимая, что любой путь ведет в ловушку, он сбрасывает скорость, сворачивает на пашню и начинает отрываться. Машину бросает в крутые виражи. Впереди огни. Должно быть, ферма. Перед глазами вырастает ограда. Он объезжает ее на второй передаче, и перед ним открывается ярко освещенное окно.
Молодая блондинка стоит прижавшись к двери. На нее, размахивая топорами, наседают двое мужчин.
Миг — и рука отскакивает от тела. С широко раскрытых губ, крашенных оранжевой помадой, срывается немой крик…
А сон принял другой поворот.
Теперь он в Бейкерсфилде: сбагривает машину, получает деньги. Снова Сан-Берду, урок биологии в колледже, ночные кошмары: немой крик и отрубленная рука. Перл-Харбор. Негоден к прохождению военной службы из-за поврежденной барабанной перепонки. Сколько бы он ни корпел над учебниками, сколько бы ни заколачивал на продаже угнанных машин, ничто не может избавить его от жутких видений. Проходят месяцы, и он возвращается туда, чтобы узнать: что и почему тогда произошло?
Через некоторое время он приходит к заключению
Стало тихо. Дэнни проснулся, думая, что преследующие его полицейские выключили сирену. Но, разглядев лепнину на потолке спальни, понял, что это звонил телефон.
Он снял трубку:
— Капитан?
— Я, — послышался голос капитана Дитриха. — Как ты узнал?
— Кроме вас мне никто не звонит. Дитрих фыркнул:
— Да разве таким аскетам кто-нибудь звонит?
— Ну, вы вот. Дитрих рассмеялся:
— Везунчик ты у нас. Первая ночь старшим дежурным — и у тебя наводнение, два трупа и убийство. Можно об этом поподробнее?
Дэнни вспомнил страшный труп: следы укусов, пустые глазницы:
— Ничего ужаснее я еще не видел. С Хендерсоном и Деффри не говорили?
— Они сдали краткий рапорт, никаких особых деталей. Худо дело?
— Ничего хуже не могу себе представить. Дитрих вздохнул:
— Дэнни, ты у нас в участке новичок и подобными делами еще не занимался. Видел такое только в учебниках — фотографии.
На потолке спальни возникли рот и рука Кэти Хадженс, теперь — в цвете. Дэнни сдержался:
— Вы правы, капитан. В общем ужасно. Я поехал в морг и… наблюдал, как тело готовят к вскрытию. Это еще ужаснее. Потом я вернулся помочь Деффри и Хендерсону…
— Они мне говорили. Сказали, как ты всеми лихо командовал. Сбавь обороты, не то подумают, что ты дерешь нос.
Дэнни задели слова Дитриха, но он смолчал:
— Есть, капитан. А личность потерпевшего установлена?
— Нет еще, но есть зацепка — машина, на которой его привезли. «Быоик-супер» 47-го года выпуска, брошен неподалеку от стройплощадки. На белых чехлах имеются пятна, похожие на кровь. Сегодня в десять утра сообщили об угоне машины накануне со стоянки у джаз-клуба на Саут-Сентрал. Владелец еще пьяный был, когда заявил об угоне. Отправляйся к нему и допроси.
— Отпечатки сняли?
— Сейчас этим занимаются.
— Лаборатория на место выезжала?
— Нет. Пока только дактилоскопист.
— Дрянь дело. Передвижная лаборатория обязательно нужна, капитан.
— Хорошо. Только чтоб никакой огласки. Не хочу, чтобы это превратилось в очередное дело Черной Орхидеи.
— А помощника мне выделите? Дитрих тяжело вздохнул и замолчал:
— Если дело того потребует. Пока действуй сам. У нас всего четыре сыскаря, Дэнни. Если убитый — шушера, бросать на дело лишнего человека я не стану.