Город древних
Шрифт:
С последним, третьим заклинанием «Незримый страж» я разбираться особо не стал, слишком уж сложная и многомерная была у него структура, доверившись в этом вопросе Искателю, лишь доработав его согласно внесённым в первый ментомодуль изменениям и поставив его и «Блуждающего стража» в очередь на обучение.
В итоге у меня получилось несколько преобразованных и оттестированных Искателем ментомодулей с приставкой «Универсальный расширенный».
Первым я сейчас должен был изучить «Универсальный расширенный сторожевой контур», а всё остальное – «Сигнальную сеть», «Незримого стража» и «Блуждающего
«Обучение ментомодулю „Универсальный расширенный сторожевой контур” завершено»,
– доложил через двадцать минут ментоинтерфейс.
Я сразу же решил воспользоваться изученным заклинанием и теми возможностями, что оно даёт.
Его активация и внедрение в структуру окружающего дом пространства прошли успешно. Общий радиус сигнального контура получился чуть больше ста метров, хотя энергии в него я влил совсем немного. При этом Искатель спрогнозировал, что на выделенном мной объёме ментоэнергии, исходя из снятых им при активации ментомодуля параметров, данное заклинание сможет функционировать почти двадцать три часа.
«Сейчас большего мне было и не нужно, если что, у меня есть возможность в любое время свернуть его или разрушить, – решил я. – Хорошо бы его ещё и проверить», – пришла немного запоздалая мысль.
И как раз в этот момент сигнальный контур отреагировал на внешнее проникновение, и Искатель доложил:
«Ментослепок, полученный с контура, совпадает с копией ментообраза животного, путешествующего с оператором».
Я сначала не понял, о ком говорит ментоинтерфейс, но тут до меня дошло, что он вообще-то сообщает мне о Рыкуне.
И действительно, буквально через несколько минут в домик зашёл недовольный зверёк. Поворчав на меня за то, что я, видите ли, без его спроса ушёл с башни, и пробормотав что-то насчёт того, что еды тут нет и вообще плохое это место и ему было гораздо лучше на дереве, он намекнул мне на то, что неплохо бы для восстановления его нервной системы и во избежание страшной и ужасной кары с его стороны угостить небольшого и доброго его полоской вкусного мяса.
После того как Рыкун поел, он забрался в мой рюкзак и стал устраиваться там, по-видимому собираясь спать.
«А я ещё хотел его на страже оставить», – вздохнул я, с сожалением посмотрев на не слишком удачливого сегодня и поэтому ворчливого охотника.
Полюбовавшись, как мой маленький суетливый товарищ устраивается на отдых, я и сам решил примоститься в углу дома отдохнуть. Тем более Искатель обещал обеспечить мне пару часов неактивного состояния для изучения необходимой гипнопрограммы.
Сев в полутьме помещения и опершись спиной о стену дома, я положил рядом с собой взведённые арбалеты – безопасность-то лишней не бывает – и, только удостоверившись, что полностью готов к «спокойному и безопасному» сну, скомандовал ментоинтерфейсу отбой. И мгновенно провалился в сон без сновидений.
Два часа пролетели незаметно. Казалось, только успел закрыть глаза, и вот теперь их открываю вновь.
Первое, что я заметил, проснувшись, было сообщение:
«Гипнопрограмма „Физика тела. Физиологические процессы организма и их стимуляция” изучена.
«Понятно, хорошо», – подумал я и переключился на запись лога работы сигнального контура. Была в ментоинтерфейсе, оказывается, и такая функция, как логирование проводимых им операций. Лог постоянно болтался в одном из фоновых полупрозрачных окошек, расположившись где-то на задворках сознания. Искатель вёл его самостоятельно. Сам я об этом в момент создания ментомодуля контура как-то не задумывался.
Просмотрев его, я понял, что, пока мы отдыхали, никто нас не беспокоил. Вернее, если судить по логу, линию контура, по самому её краю, на непродолжительное время пару раз пересекали какие-то существа, но они были в болоте за пределами стены и города, поэтому Искатель счёл их нахождение вблизи нас безопасным и не поднял тревоги.
«Как интересно…» – протянул я.
Получалось, что ментоинтерфейс, благодаря моим ощущениям, мог точно определить направление и точку пересечения контура, а также понять, что это одно и то же существо пересекало его границы. К тому же он мог подсчитать время пребывания данного нарушителя на охраняемой территории, что позволяло ему спрогнозировать направление и скорость его движения. И на основании полученной информации он мог построить свои выводы о степени той угрозы, которую представляло для меня обнаруженное существо.
«Неплохой механизм обработки для входящего потока данных получился», – решил я, осмыслив полученную информацию и её взаимодействие с ментоинтерфейсом.
И только собрался активировать Диагноста, чтобы осведомиться у него о состоянии здоровья корнола, как Лениавес открыл глаза.
Как я понял, что он очнулся и открыл глаза, если в помещении был полумрак и можно было разобрать только общие очертания? Да легко. Этому способствовало множество факторов, я как-то о них раньше даже и не задумывался, но, как показала практика, они присутствовали и оказывали на меня существенное влияние.
Первое – я заметил изменение его менто-информационного поля. Второе – сработала моя интуиция. Третье – Диагност не нужно было активировать, он и так работал и показывал состояние всех, на кого или на что я обращал внимание. Четвёртое – сигнальный контур, оказывается, работает и на всей охраняемой территории, а не только реагирует на пересечение его границы, как мне казалось первоначально, ведь в логе появилась запись об изменении одного из допущенных в охраняемую зону лиц, подобную информацию, получается, ментоинтерфейс тоже мог регистрировать. Ну и пятое – похоже, я прекрасно видел в темноте.
– Добрый день, – поздоровался я с Лениавесом, так как, по моим ощущениям, сейчас была середина дневного периода суток, иначе говоря, полдень.
– Добрый, – прозвучал немного хрипловатый голос, в котором чувствовались вопросительные нотки, – а ты в этом уверен? Что он именно добрый? Что произошло и где мы? Это тюрьма? Нас схватили? Мы в плену?
По всё возрастающему количеству вопросов явно мой спутник стремительно приходит в себя.
– Почему в плену? – не понял я.
– Мы в каком-то тёмном каменном мешке, очень похожем на камеру, – немного ворчливо пояснил корнол.