Город Драконов
Шрифт:
На мгновение все стихло. Калсидийский купец попытался еще раз.
— Человеку которого я представляю понадобятся доказательства что он тот за кого вы его выдаете. Дайте мне что-нибудь, чтобы отправить ему, и я посоветую ему принять ваше предложение.
Большой Нос обдумал это несколько секунд. — Что например? — спросил он угрюмо.
— Палец с руки. Или с ноги. — Увидев возмущение на лице Большого Носа, купец поправился, — Или кусочек пальца. Как знак доброй воли при совершении сделки. Ты просишь высокую цену.
Да, прошу. И я не стану отрезать от него ничего что не вырастет снова! Я его порежу, он подхватит инфекцию и умрет, я потеряю свои вложения. И откуда мне знать, может палец это все что вам нужно? Нет. Если вам нужен кусочек от него вы мне за него заплатите, вперед.
Селден
— Вы собираетесь продать один из моих пальцев? Это безумие! Посмотрите на меня! Посмотрите на мое лицо! Я человек!
Большой Нос зло посмотрел на него. Их взгляды встретились.
— Если ты не заткнешься, ты станешь окровавленным человеком. Ты слышал что я сказал им, я не собираюсь отрезать ничего что не отрастет снова. Так что нечего жаловаться.
Сельден думал что уже видел всю жестокость на которую способны эти люди. Два города назад, один из его владельцев сдал его на вечер любопытному клиенту. Его сознание отстранилось от этого воспоминания и когда ухмыляющийся помощник Большого носа вытащил нож с черной рукояткой у Сельдена зашумело в ушах.
— Это должно быть что-то, что докажет что он и правда тот за кого ты его выдаешь. — Покупатель продолжал настаивать, он скрестил руки на груди. — Я заплачу тебе за это десять серебряных. Но потом, если мой хозяин будет доволен и захочет купить его, ты должен будешь снизить свою цену на десять серебряных.
Большой нос обдумал это. Его помощник чистил ногти кончиком ножа.
— Двадцать серебряных, — Подсчитал он. — До того как я его порежу.
Калсидиец пожевал свою нижнюю губу.
— За кусок кожи, покрытой чешуей, размером с мою ладонь.
— Остановитесь! — Закричал Сельден, срываясь на визг.
— Вы не можете этого сделать. Вы не можете!
— Размером с два моих пальца, — предложил Большой Нос. — И деньги должны быть у меня до того как мы начнем.
— По рукам, — сказал покупатель быстро.
Большой Нос сплюнул в солому и протянул руку. Монеты упали одна за другой в его ладонь.
Сельден забился так далеко, как позволяли его цепи.
— Я буду драться! — закричал он. — Я не собираюсь стоять здесь и позволить вам резать меня.
— Как пожелаешь, — ответил Большой Нос. Он открыл свой мешок и бросил туда монеты. — Дай мне нож, Ривер. Вы двое, садитесь на него, будете держать, пока я срежу кусок с его плеча.
Четырнадцатый день месяца Надежды, седьмой год Вольного союза торговцев
От Кима, смотрителя голубятни в Кассарике
Торговцу Финбоку, в Бингтаун
Отправлено в дважды запечатанном почтовом цилиндре, с пробками из сначала зеленого, потом синего воска. Если одна из печатей отсутствует или повреждена, уведомите меня немедленно!
Приветствую, Торговец Финбок,
Как вы просили, я продолжал осматривать грузы с моей станции. Вы знаете, какую это представляет опасность для меня, и я думаю, что вы должны быть более щедрыми в награждении моих усилий. Мои наблюдения оказались немного сбивающими с толку, но мы оба знаем, что где тайна, там и прибыль. Хотя нет прямых упоминаний о жене вашего сына и об успехе или неудаче экспедиции Смоляного, я думаю, что известия, что я послал вам, могут иметь ценность, которую мы пока не в состоянии определить. И я напоминаю вам, что наше соглашение состоит в том, что вы платите мне за риск, которому я подвергаюсь, в той же мере, как и за собранную информацию.
Проще говоря, если это сообщение попадет в чужие руки, если мой шпионаж будет обнаружен, я потеряю мою должность смотрителя голубятни. Если это случится, все захотят знать, для кого я собирал сведения. Я думаю, что мое обещание сохранить эту информацию несмотря ни на что должно для вас чего-то стоить. Тщательно обдумайте, прежде чем еще раз упрекать меня за ничтожные новости. Человек не сможет изловить рыбу в пустой реке.
По этой причине вы должны поговорить с одним продавцом птиц в городе, человеком по имени Шируп, на улице поставщиков мяса.
Передайте мой привет вашей жене, Силии. Я уверен, что ее комфорт и благополучие как жены богатого Торговца важны для вас обоих.
Глава четвертая
КЕЛЬСИНГРА
Она в одиночестве шла по пустынным улицам. Платье из мерцающей медной ткани Элдерлингов защищало ее тело. С ним странно контрастировали изношенные туфли и развивающийся, полинявший от долгой носки плащ. Ее непокрытая голова склонилась навстречу ветру который выбивал прядки из ее заколотых кос. Элис сощурилась из-за яростного холодного порыва ветра и упрямо продолжила свой путь. Ее руки почти онемели, но она продолжала сжимать мягкий сверток отбеленной ткани. Открытый дверной проем ближайшего дома зиял пустотой, деревянные ставни на окнах давно сгнили.
Войдя, она вздохнула, дрожа от облегчения. Теплее не стало, но, по крайней мере, ветер больше не уносил тепло ее собственного тела. Платье Элдерлингов, которое подарил ей Лефтрин, сохраняло ее тело в тепле, но не могло согреть голову и шею, не говоря уже о руках и ногах. Шепот, заполнявший воздух и привлекавший ее внимание затих. Она обхватила себя руками, согревая руки подмышками, и осмотрела заброшенное жилище. Смотреть особенно было не на что. Контуры на плиточном полу говорили о давно рассыпавшейся в щепки деревянной мебели. Она провела ногой по полу. Под слоем пыли плитки были насыщенного темно-красного цвета.
Квадратная дыра в потолке и груда древних обломков на полу под ней напоминали о лестнице, превратившейся в пыль. Потолок сам по себе мог рассказать о многом. Вырезанные из камня балки поддерживали кладку. До того как оказалась в Кельсингре, она не видела ничего подобного, но, похоже, здесь использование каменной кладки было обычным делом даже для самых маленьких домов.
Очаг в углу комнаты сохранился. Он вдавался в стену и был выложен изразцами. Элис подхватила подол своего плаща, протерла гладко облицованную каминную доску и восхищенно вскрикнула. То, что она посчитала грязными пятнами на красной плитке, на самом деле оказалось черной гравировкой. Осмотрев их, она поняла, что все рисунки были посвящены одной теме: еда и готовка. Здесь была жирная рыба на блюде, а рядом миска, наполненная круглыми кореньями с ботвой. На другой плитке она увидела дымящийся котел, а на третьей — поросенка, жарящегося на вертеле.
– Что ж, похоже, Старшим нравилась та же еда, что и нам.
Она говорила тихо, как будто боялась разбудить кого-то. Это было чувство, которое не оставляло ее с тех пор, как драконица Рапскаля впервые принесла ее осмотреть разрушенный город. Он выглядел пустынным, заброшенным и мертвым. И все же она не могла отделаться от ощущения, что за любым поворотом может наткнуться на местных жителей, занятых повседневными делами. В самых больших зданиях, построенных из черного камня с серебряными прожилками, она точно слышала шепот и один раз — пение. Но поиски и призывы ни к чему не привели; лишь пустынные комнаты, останки мебели и другие предметы, обратившиеся в прах. Ее крики не вспугнули белок, не распугали голубей. Ничто здесь не процветало: ни мышь, ни муравей, а редкие растения, которые она встречала, были чахлыми. Иногда ей казалось, что она первая посещает это место за долгие годы.
Глупая мысль. Несомненно, зимние ветры уничтожили все более ранние следы дикой природы, обильной не только здесь, но и на другом берегу реки. Склоны холмов, окружавших город, густо заросли лесом, и легкость, с которой Хэби достигала успеха в охоте, говорила о большой популяции животных. Только вчера Хэби обнаружила и разгромила целое стадо крупных рогатых существ, названия которых Элис не знала. Красная драконица вспугнула спугнула их с воздуха, согнала с холма, и волей-неволей им пришлось выбежать на берег реки, где на них набросились остальные драконы и пировали до тех пор, пока не насытились. Так что земли по обе стороны реки кишели дикими животными. Но они не рисковали заходить в город.