Город Дождя
Шрифт:
"Коммуналка", - догадался он. В угловом блоке оказался санузел и кухня. Какая-то тетка в желтом халате и бигудях совсем по-старинке, вручную, жарила блины. Увидев входящего на кухню Шнобеля, она вначале открыла рот в намерении чем-нибудь возмутиться - наверное, было её время пользования плитой. И вдруг обмякла. Её рот раскрылся от удивления, а глаза выпучились. Затем она подобострастно вытянулась. Ёе губы попытались изобразить нечто наподобие улыбки.
– Спокойно, Маша! Я - Дубровский, - пробормотал Шнобель, сделав рукой знак "солнечного приветствия" - жеста Отцов Города, стоящих на верхних
Оказавшись на земле, он огляделся и посмотрел наверх. С крыши никто не наблюдал. Только абсолютно ошарашенная чем-то тётка теперь выглядывала из окна одинокой совой.
– Сбросьте, пожалуйста, крюк! Он мне еще пригодится - я делаю обход, - с широкой улыбкой и с новым приветственным взмахом руки попросил Шнобель. Не прокомментировав, что это за обход такой. Тетка закивала и заугукала, и, продолжая широко улыбаться, отцепила крюк и сбросила его вниз.
– Счастья вам в личной жизни!
– отчеканил Шнобель тётке, сматывая веревку. И - послал ей небрежный воздушный поцелуй. Затем, прямо с наспех смотанной веревкой в руке, устремился вперёд.
– Кем ты меня ей представил?
– спросил он у врана чуть погодя.
– Штык Феогнидом Соломоновичем!
– весело каркнул вран.
– Он улетел, но обещал вернуться... Сойдет за пр-редвыборную прогр-рамму.
Шнобель петлял, запутываясь сам в переулках и улочках. То спускался в "низовку", то вновь поднимался поближе к центру, к огромным коробкам многоэтажек новочеркасского района.
Приближаясь к Собору, Шнобель вдруг на фоне начинающего сереть неба увидел второе солнце, подернутое дымкой... А также, странные очертания звезд, не свойственных для этого времени суток, и слишком густо натыканных. И надпись бегущей строкой: бегущей прямо по небу... Тёмными буквами, на незнакомом наречии...
Идущий впереди прохожий, прогуливавший бульдога, остановился, тоже глядя в небо. Его пёс с испугу сел на задницу, и, несмотря на последовавшие потуги мужчины, который дергал его за ошейник и желал вернуть его в стоячее положение, никак не поддавался уговорам.
– Ну, Рекс! Пошли домой, ну, скорей!
– уговаривал хозяин собаку.
Пёс, глядя на второе, мутное, солнце, вдруг громко, безнадёжно завыл.
– Тараканов, гад, р-развлекается! Хочет, видимо, устр-роить небольшой Армагеддон. Чтобы голосование прошло в спешке, и не до того людям было. И быстренько вновь все переизбрали Феогнида. После этого, он, возможно, решит ввести в городе комендантский час, - прокомментировал вран, когда Пещерник двинул дальше.
– Но Армагеддон и конец света, насколько я знаю, уже были!
– возмутился Шнобель.
– История иногда повторяется. Вспомни Екклесиаста!
– ответил вран.
– И конец света так же пер-рманентен, как и всё остальное! "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем... Нет памяти о пр-режнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, котор-рые будут после!"
– Наверное, Екклесиаст был
– Кто знает, кем он был, - нахохлился Тенгу.
– И кого слушал.
– Н-да, предсказания, конечно, впечатляют. Стимулируют, так сказать, народ. Привносят в жизнь драйва, чтобы хоть немного взмутить затхлость... Интересно, как Тараканов устраивает подобную иллюминацию? Это - голографическое изображение?
– Нет, хотя - по сути, без разницы, ведь очень похоже. А технически - шир-роко р-распыляются облака тумана, и на них пр-роецируется заданное изобр-ражение. Искусственный мир-раж.
– И - что, это видно по всему городу?
– Нет. Думаю, что только в новочер-ркасском районе. И, быть может, еще в Батайском сотворят что-то подобное.. В самых бандитских р-районах Ростова. Лично я сам - именно так бы и сделал.
– Ты меня пугаешь, вранчик. Ты - что, бывал правителем? Или - хотел бы быть?
Вран хрипло закашлялся - это он так смеялся. Потом сказал:
– Нет. Но я не первый век живу на свете. Изучил подобных правителей. За всю земную истор-рию у них одинаковые методы: устр-рашения, принуждения... Желание покор-рности народа.
– Как ты думаешь, теперь - пора к Собору, или ещё прогуляемся? За нами нет слежки?
– Кр-рутанись ещё вокр-руг универ-рмага... Последним заходом. Там - много нар-роду. Может - купи что из одёжки. А я -- провер-рю, нет ли "хвоста".
Обходя универмаг, Шнобель прошёл мимо аквапарка "Агуша", в котором обычно плавали в бассейне рыбки и купались малыши.
Через забор-сетку было видно, что рыбок брюхом вверх вынесло на берег, и они подохли и валялись на песочке. Но малыши к ним, по-видимому, привыкли и спокойно проходили мимо и плескались в водичке, а мамы сидели под тентами и листали журналы мод.
Около универмага били фонтаны. Но не такие, как обычно. А с кроваво-красной подсветкой. На фоне двух солнц и среди начавших падать "звёзд" они смотрелись великолепно. У профессора был свой зловещий изощренный вкус.
В универмаге Шнобель приобрел себе парик и чёрный короткий плащ, с солнцезащитным эффектом. Он надел его поверх жилетки и стал теперь похож на бэтмена. Выйдя снова на улицу, он купил в киоске солнцезащитные очки.
– Сменил пр-рикид?
– спросил вран, уже на улице.
– Ага. Чтобы не отслеживали по камерам...
Он прошёл мимо фонтанов и двинул по аллее. Там, на многочисленных памятниках - бюстах сидели вороны. Самые обыкновенные. Неожиданно, приметив на плече Шнобеля неприметного людям врана, они группкой сорвались с мест и устремились вслед за ними. Не нападали, но сильно каркали и не отставали.
По аллее от бордюра к бордюру метался седовласый высокий человек с тростью и книгой, одетый в черный костюм и белую рубашку, и призывал всех прохожих срочно покаяться... Так как грядет наступление Судного Дня. При этом он старался как можно плотнее подойти к собеседнику, заглянуть в его глаза, устремив к нему как можно ближе своё худое лицо с заострёнными скулами... И, возможно, одновременно обшарить карманы.