Город богов
Шрифт:
– Вы знаете, как я уважаю вас, дон Риккардо… – начал издалека Эрнандес, – и всегда служил вам верой и правдой…
– Тысяча реалов – хорошая награда за твою верность! – подытожил Мендоса. – Ты согласен со мной?
– Разумеется, дон Риккардо… – Ансельмо Эрнандес почтительно поклонился.
На следующий день Риккардо Мендоса отправился в селение гуарани. Он самолично правил повозкой, в которой лежали три бочки отменной мадеры, сдобренное стараниями Ансельмо сонным зельем. Позади повозки шли две пристяжные лошади в полной упряжи и под седлом, как он и обещал кацику. Мало того под седлами виднелись стёганые вальтрапы [102]
102
Вальтрап (итал. gualdrappa) – толстое суконное покрывало под седлом или, иногда, поверх седла Вальтрапы могут изготавливаться из хлопчатобумажной ткани, меха и других материалов.
103
В 1553 году в книге «Хроника Перу» Сьеса де Леона даётся первое упоминание и описание опоссума: «Так как ущелья уж очень непроходимые, в них водится много животных, и крупные львы, а также есть животные, похожие на маленькую лисицу, с длинным хвостом и короткими лапами, бурой окраски, да и голова, как у лисицы. Я видел однажды одну из них, и возле нее было семь детенышей, и так как она услышала шум, то открыла сумку, природой размещенную у неё на собственном брюшке, и она очень быстро собрала детенышей, убегая с большим проворством, так что я испугался за ее существование – будучи такой маленькой, бежать с такой ношей – и таки убежать. Называют это животное чуча [Chucha]».[
Воины, охранявшие ворота, впустили гостя на территорию селения, ибо были предупреждены Папилоче о его возможном прибытии. Сын кацика внимательно осмотрел повозку, лошадей (они привели индейца в неописуемый восторг), а затем, указав на бочки, он спросил:
– А это что?
Мендоса, дабы не вызвать подозрений старался вести себя естественно. Он изобразил на лице беспечность и ответил:
– Я привёз отличное вино. Всё удалось на славу. Поэтому надо бы отметить это событие. Думаю, здесь хватит на всё селение…
Папилоче удивился такой щедрости испанца и невольно насторожился.
Тем временем Мендоса продолжал разглагольствовать:
– Вы оказали мне неоценимую услугу… Теперь мы связаны одной нитью судьбы. Я просто хотел отблагодарить тебя и твоих воинов…
Папилоче пришёл в изумление, но постарался не подавать вида. Тем более ему польстило, что испанец обращался к нему уважительно.
– Хорошо, идём в дом. Вождь ждёт тебя…
Тимаука при виде испанца приосанился, всем своим видом показывая, что именно он – хозяин положения. И гостю придётся с этим смириться.
Риккардо прекрасно это понимал и не намеревался идти с кациком на конфликт. Напротив, он почтительно поклонился и произнёс:
– Приветствую тебя, Тимаука. Я привёл двух лошадей, как и обещал…
Папилоче приблизился к отцу и быстро, в полголоса, так чтобы испанец не мог разобрать его слов, сообщил о том, что лошади великолепны. Мало того, испанец решил угостить их отменной португальской мадерой.
Кацик удивлённо поднял брови. Он не ожидал такой почтительности от Мендосы и решил умолчать о своём желании получить ещё одну лошадь. Поразмыслив, он решил,
– Женщины в полном порядке, – неторопливо произнёс кацик. – Надеюсь, молодую креолку не постигнет участь её матери…
Риккардо, знавший о родстве Джованны и Тимауки, поспешил заверить:
– Я люблю её. Она ни в чём не будет нуждаться. И вы останетесь моими друзьями…
Кацику понравился ответ испанца. В душе он порадовался, что дон Гарсия, убивший из ревности его дочь, мёртв. А Джованна, воспитанная как истинная испанка и католичка, достанется человеку, уважающему его племя.
Он жестом подозвал сына.
– Отведи испанца к ней… Пусть уходят с миром.
Папилоче кивнул Риккардо (что означало – иди за мной). Мужчины поспешили к хижине, стоявшей на отшибе селения, где содержались пленницы.
Те же пребывали в отчаянии. Гаргулья, досточтимая Дельмира, постоянно молилась. Кормилица пыталась успокоить и приободрить Джованну.
– Нас непременно спасут… Кто посмеет купить белых женщин? Ни один кацик не отважится! Значит, за нас потребуют выкуп…
– Но кто его заплатит? – возразила вторая дуэнья, донна Тереза, смахивая ладонью струившиеся по щекам слёзы. – Наш хозяин мёртв… Упокой господь его душу… Щедрый был человек…
При упоминании об отце Джованна разразилась рыданиями.
– Матерь Божья… – шёпотом взмолилась кормилица. – Что же теперь будет?..
Папилоче и Риккардо приблизились к «узилищу», его зорко охраняло трое молодых крепких гуарани. Сын кацика коротко отдал приказ. Один из гуарани, распахнул дверь хижины.
Услышав голоса индейцев, доносившихся снаружи, перепуганные женщины сбились в стайку. Первым вошёл Папилоче. Он окинул взором пленниц и произнёс:
– За вас дали выкуп, вы свободны…
Затем появился Риккардо. Джованна, не веря своим глазам, вскрикнула. Риккардо тотчас поспешил к ней.
– Синьорина! Не волнуйтесь, ваши злоключения закончены… Позвольте позаботиться о вас…
Дуэньи и кормилица замерли, пожирая Риккардо восхищёнными взорами. Несчастная Джованна невольно протянула к нему руки.
– Риккардо… – пролепетала она. – Вас послал сам Господь…
– И он тоже, синьорина, можете не сомневаться, – уверенно подтвердил «спаситель» и заключил девушку в объятия. Та прильнула к его груди. В этот момент Риккардо показалось, что он самый счастливый человек на свете, совершенно позабыв, каким именно путём досталось ему сие «счастье».
Бывшие пленницы и Риккардо поспешно покинули селение гуарани. Недалеко их ждала повозка. Мендоса помог женщинам в неё забраться, сел на козлы и хлестнул лошадь длинным кнутом, которым предпочитают пользоваться здешние энкомендеро. Повозка тронулась, увозя прочь «ценные трофеи» Риккардо.
Проехав примерно два льё, повозка остановилась. К ней приблизился Ансельмо.
– Как всё прошло, дон Риккардо? – с участием поинтересовался он у своего патрона.
– Гуарани ни о чём не догадываются. Женщины со мной…
Ансельмо слегка улыбнулся, зная о том, как Мендоса сгорает от неразделённой страсти к юной Джованне дель Гарсия. Теперь прелестница была в его власти…
– Через пару часов дикари напьются до беспамятства. Надеюсь, amigo, ты знаешь, что делать… – многозначительно произнёс Мендоса.
– Разумеется, дон Риккардо. Кацик и его сын отправятся к своим языческим праотцам. Молодых мужчин и женщин мы пленим и доставим в условленное место – бандейранты останутся довольны. От стариков и детей, как от лишней обузы, я прикажу избавиться.