Город богов

Крючкова Ольга Евгеньевна

Джованна, дуэньи и кормилица оставались на корабле под охраной отца, телохранителей-крелов и капитана, расположившись на ночлег. Остальная же команда спустилась на берег.

Матросы даже не подозревали, что это будет последняя ночь в их жизни, ничто не предвещало беды. Тем не менее, отряд гуарани, привыкший к дальним переходам по сельве, преследовал корабль по берегу.

Когда тот остановился на ночёвку, индейцы притаились в сельве, дожидаясь, когда испанцы заснут крепким сном. Тимаука отправил с отрядом своего старшего сына Папилоче, который успел стяжать в племени славу воина.

Сын

кацика приказал своим людям разделиться на две группы. Одна должна была обезвредить испанцев, спустившихся на берег – задача для гуарани, привыкших бесшумно двигаться по сельве, не представляла труда. Другая же, вооружённая трубками с ядовитыми стрелами, – незаметно подплыть к судну, снять дозорных, подняться на палубу, убить всех мужчин, а женщин доставить Тимауке в условленное место.

Разграбление же корабля довершит Папилоче со своими приближёнными.

И вот сумерки окутали сельву…

Испанцы расположились на берегу на ночлег, наскоро разбив изрядно потрёпанный походный шатёр. Они поужинали и выставили часового, хотя были преисполнены уверенности: в здешних местах им никто не угрожает, ибо индейцы давно замирены. Да и кто осмелится напасть на людей самого дона Гарсия?! Разве, что безумец… И этим безумцем предстояло стать Папилоче.

Молодой гуарани, бесшумно, словно призрак появился из-за дерева и «выплюнул» смертоносную стрелу в дозорного испанца. Ядовитая стрела угодила тому в плечо. Несчастный охнул, затем дёрнулся несколько раз и замер. Гуарани победоносно усмехнулся: шаман его племени ещё не разучился изготавливать смертоносное снадобье, моментально парализующее жертву, будь то человек или животное.

Индеец подал условный знак своим соплеменникам, они появились из сельвы и окружили шатёр, в котором спали испанцы…

Тем временем к кораблю, «верхом» на сломанном дереве приблизились трое индейцев, также вооружённые трубками с ядовитыми стрелами-шипами. Они, словно обезьяны, вскарабкались на корабль. Не успели телохранители дона Алонзо, находившиеся на палубе, сообразить, в чём дело, как тела их были парализованы.

…Ночь выдалась душной, дон Алонзо не мог заснуть. Облачённый в просторную рубашку и кожаные штаны, которые традиционно предпочитал всем новомодным изобретениям, доходившим до Парагвая из Испании с большим опозданием, он покинул каюту, решив пройтись по палубе.

Проходя мимо каюты дочери, дон Алонзо услышал раскатистый храп Дельмиры, одной из пожилых дуэний, которую за глаза называл Гаргульей [98] , считая, что та внешне и по характеру похожа на драконовидную змею.

Приоткрыв дверь, он увидел при блёклом свете догоравшей свечи, мирно спавшую дочь, рядом – кормилицу, дуэньи расположились прямо подле двери на тюфяках. Гаргулья сладко всхрапнула, дон Алонзо с трудом подавил смех и прикрыл дверь.

Из трюма на палубу вела небольшая лестница, едва энкомендеро ступил на неё, как его обдало внезапно набежавшим ветерком. Ничего не подозревая о грозившей опасности, дон Алонзо поднялся наверх. Бледная луна освещала палубу…

98

Гаргулья (горгулья) –

это драконовидная змея, согласно легенде обитавшая во Франции, в реке Сене. Она с огромной силой извергала воду, переворачивая рыбацкие лодки и затопляя дома. Изображения гаргулий часто украшали готические храмы.

Он тотчас заметил, что телохранители лежат в неестественных позах. Не успел он подумать: что же случилось, как ощутил укол в шею. Дон Гарсия машинально схватился за рану, его пальцы нащупали отравленный шип. Он хотел закричать, позвать на помощь, но язык, словно одеревенел. Сознание помутилось, энкомендеро рухнул на палубу, как подкошенный.

* * *

Первой проснулась Гаргулья и, увидев, перед собой индейцев, возопила:

– Прочь отсюда, нечестивцы! Как вы посмели нарушить сон моей госпожи?!

Папилоче усмехнулся, он владел языком колонизаторов, в отличие от своего отца, и прекрасно понял смысл слов, высказанных женщиной, обладавший на его взгляд ужасающей внешностью.

Женщины тотчас проснулись и в страхе воззрились на непрошенных гостей. Джованна, не успевшая прийти в себя после сна, и вовсе не понимала, что происходит.

Папилоче что-то произнёс на своём гортанном наречии. Его сподручные ринулись на женщин, схватили их, невзирая на крики, сопротивление и укусы (Гаргулья исхитрилась и так «куснула» своего обидчика в руку, что тот взвился от боли).

Джованна извивалась, словно змея, призывая отца на помощь. Папилоче приблизился ней и произнёс на ломаном испанском:

– Твой отец отправился к праотцам…

– Ублюдок! – возопила Джованна. – Ты убил моего отца?!

Папилоче своей сильной рукой схватил девушку за подбородок. Та, невольно умолкла.

– Твой отец пришёл на мою землю… Он убил мою сестру… – произнёс сын кацика. – Если бы ты не была дочерью моей сестры, я убил бы тебя!

Девушка знала, что её мать давно умерла и, что она была дочерью одного из здешних вождей гуарани. Именно от матери она унаследовала смуглую кожу и необычный разрез глаз. Неужели перед ней – её дядя?

Джованна попыталась сказать индейцу что-нибудь оскорбительное, но он с такой силой впился ей в подбородок, что вместо слов раздалось лишь невнятное мычание.

Женщин связали, заткнули им рты и вынесли на палубу. Джованна увидела мёртвых отца и телохранителей. В этот момент девушке показалось, что жизнь для неё закончена…

* * *

Тимаука встретил своего сына в условленном месте. За ним следовал отряд, нагруженный добычей.

– Где женщины? – коротко спросил кацик сына.

Тот приказал привести их.

Тимаука приблизился к пленницам, намереваясь разглядеть как можно лучше.

– Старые… – указал он жестом на кормилицу и дуэний. – А это она?.. – он кивнул в сторону Джованны.

– Да отец… – подтвердил Папилоче.

Кацик приказал развязать Джованну. Та гордо стояла перед кациком, даже не подозревая об их родстве. А ведь Тимаука приходился ей дедушкой…

– Она похожа на мою дочь… – коротко бросил кацик Папилоче. – Те же глаза…

После того, как отец удовлетворил своё любопытство, Папилоче приказал снова связать Джованну.